Книга Путешественница, страница 458 – Диана Гэблдон

Да, сангрия была той самой на вкус и цвет, разве что здешние продукты имели более ярко выраженный вкус и пряности пахли сильнее. Мне даже вспомнилась вечеринка, где я впервые попробовала сангрию, — по обе стороны от меня тогда сидели аспирант с марихуаной и профессор ботаники.

Сейчас показалось даже, что я вернулась в прошлое: Штерн болтал об очередных экземплярах, а отец Фогден, выпив чашки три-четыре сангрии, полез в буфет за глиняной трубкой, набивая ее мелко нарезанной травой, издававшей острый запах.

— Вы курите коноплю? Бытует мнение, что это способствует пищеварению, но в Европе ее никто не выращивает, а достать контрабандой очень трудно, так что я не знаю, производит ли она в самом деле такой эффект, — поведал натуралист.

— Поверьте, курить коноплю — одно наслаждение.

Отец Фогден продемонстрировал, как он наслаждается, делая глубокие затяжки и сонно вздыхая. Белый дым поднялся к потолку и расползся по комнате.

— Я подарю вам один пакет. А что делать с миссис Фрэзер, вы придумали?

Лоренц Штерн рассказал, что планирует воспользоваться гостеприимством жителей фазенды в полной мере и переночевать в усадьбе, а наутро отправиться в Сент-Луис-дю-Норд, а затем рыбачьим баркасом в Кап-Аитьен, покрыв тридцать миль. Либо добираться сушей к Ле-Кап, где был порт, но так дольше, поэтому этим путем предстояло воспользоваться в случае, если бы мы не нашли баркаса.

Отец Фогден хмурился и смотрел на выпускаемый им дым.

— Ясно, только два пути. Но если вы хотите двигаться по суше, нужно проявить бдительность — здесь много маронов.

— Кого?

Я взглянула на Лоренца, чтобы он объяснил мне смысл слов священника.

— Их действительно много. Это беглые рабы, они прячутся в джунглях от своих хозяев, которые обращаются с ними слишком жестоко. Я встречал их, когда путешествовал по долине Артибонит на север. Я был одет очень худо, видимо, поэтому они не причинили мне вреда.

— Не думаю, чтобы у вас было что грабить, — заявил хозяин фазенды, чьи глаза уже налились кровью.

Натуралист улыбнулся в ответ, но быстро согнал улыбку с лица как нетактичную. Он еще пил сангрию, тогда как отец Фогден уже выдул свою порцию.

— Я, наверное, пройдусь немножко. И если можно, выделите мне чуточку воды для умывания, — сказала я, выходя из-за стола.

— О, разумеется, идемте. — Священник покачивался, выбивая угли об угол буфета.

В патио пахло лучше, чем в комнате, хотя в здешний воздух примешивалась какая-то гниль. Отец Фогден попытался набрать воды для меня самостоятельно, елозя ведром по камням источника.

— Вода ведь не стоячая. Откуда она берется? Ключевая?

Дно и стены желоба поросли водорослями, шевелившимися от течения.

Увязавшийся за нами Штерн первым ответил на мой вопрос:

— Таких источников здесь сотни. Местные говорят, что в них живут духи, но мы же с вами умные люди и знаем, что никаких духов нет.

Отец Фогден, услышав этот ответ, оставил в покое ведро, не набрав даже половины, и прищуренными глазами стал наблюдать за движением рыбок в источнике.

— А? — внезапно спросил он, вернувшись к реальности. — Нет, духов нет. Пока нет. Стойте, не уходите, я кое-что покажу.

Священник отпер шкаф, стоявший здесь же, и достал нечто завернутое в муслин, предложив Штерну держать узелок.

— Эта рыбка откуда-то появилась в нашем источнике в прошлом месяце. Солнце ее поджарило, так я вытащил. Правда, другие рыбы ее подъели, но она более-менее в порядке, — оправдался он.