Книга Путешественница, страница 453 – Диана Гэблдон

— Тогда честь имею: Лоренц Штерн, доктор натуральной философии, Gesellschaft von Naturwissenschaft Philosophieren, München^[27].

Вот это встреча… Фантастика какая-то.

Увидев мое беспомощное хлопанье глазами, он объяснил, ткнув пальцем в котомку:

— Я натуралист, изучаю животных. Пришел сюда понаблюдать за птицами-фрегатами — здесь у них гнездовье, — думал увидеть, как они спариваются, а взамен услышал, как вы… гм…

— Как я говорю с рыбами, — помогла я ему. — У них действительно по четыре глаза или мне померещилось?

Я надеялась, что натуралист заинтересуется этим неизвестным науке видом и отстанет с расспросами. Так и произошло.

— Полагаю, что так и есть, причем крайне интересно то, что они обитают в верхних слоях воды и используют глаза, чтобы следить за происходящим как под водой, так и над водой. Что касается способа их передвижения… Впрочем, нет, я не знаю еще, как вас величать, мадам лекарь.

Поразмыслив секунду, я решила сказать как есть:

— Моя фамилия Фрэзер. Клэр Фрэзер, ну или миссис Джеймс Фрэзер.

Необязательно было указывать свой семейный статус, но мне хотелось произвести хоть какое-нибудь приличное впечатление, потому как на внешность я не могла сейчас рассчитывать, а в то, что я на самом деле доктор, натуралист не спешил верить, пряча улыбку в глазах.

— Рад служить, миссис Фрэзер. Вы, верно, потерпели крушение?

Если считать путешествие на бочках крушением, можно было сказать и так. Во всяком случае Штерн выдвинул приемлемое объяснение моего появления, поэтому я не стала протестовать и согласилась, добавив:

— Я следую до Ямайки. Не будете ли вы любезны помочь мне, если это в ваших силах?

Штерн подумал, похмурился, прикинул, к какому виду я отношусь, и согласился, растянув в улыбке широкий рот:

— Разумеется, миссис Фрэзер. Но поначалу вы должны покушать и обсушиться или даже найти новую одежду, верно? К счастью, я имею друзей, живущих недалеко отсюда. Последуем к ним, если вы согласны.

Слово «покушать» в устах натуралиста превратилось в сигнал для моего желудка, немедленно начавшего требовать еду. Это был хороший знак: после всех треволнений я снова интересовалась едой.

Штерн нашел меня в пальмовой роще. Когда мы покинули ее, то увидели широкий холм, увенчанный домишком с облупившейся штукатуркой и дырами в кровле. Правда, перед домом росли бугенвиллеи и гуавы, но это скорее не было заслугой хозяйки, поскольку они разрослись и забивали все вокруг. На эту полузаброшенную усадьбу и указал Штерн.

— Это фазенда де ла Фуэнте. Идемте туда. Вы поднимитесь сами или…

Оценив мою крепкую фигуру, он неуверенно сказал, что возьмет меня на руки, если я не смогу идти сама.

— Я дойду, не беспокойтесь.

Этого еще не хватало!

Хотя стопы и все ноги болели при каждом шаге, будучи истерзаны мангровыми зарослями, соленой водой и опавшими пальмовыми листьями, я не хотела, чтобы меня кто-то нес, да и склон был пологим.

На холме жили овцы, точнее, они паслись на холме — на это указывали цепочки следов копытных, — а жили, видимо, где-то в хлеву у дома. Сочная трава Эспаньолы была хорошим пропитанием, так что они могли насытиться в изобилии, чем и занимались, разгуливая по холму. Правда, одна овца увидела гостей и заблеяла, после чего все животные, сколько их было, уставились на нас.