Книга Путешественница, страница 289 – Диана Гэблдон

Сгустившиеся сумерки не давали возможности увидеть героев спектакля, зато мы слышали, как те переговариваются. Дядюшка мялся, поигрывая плеткой, словно не зная, как применить ее.

— А… Как отец…

— Обыкновенно по десяти, — пришел на помощь Эуон-младший. Он снял верхнюю одежду и держался за ремень брюк. — Очень плохо — это двенадцать ударов. Ну а когда совсем никуда не годится, тогда все пятнадцать.

— Так что же, парень, сколько на этот раз?

Эуон осклабился.

— Дядюшка, уж если сечешь ты… Тогда «никуда не годится». Но давай будем считать, что «очень плохо». Двенадцать, — подытожил парень.

Его отец снова издал звук, в котором скорее преобладала гордость за сына.

— Честно, что ни говори.

— Что ж… — Джейми приготовился огреть племянника, наградив его первым ударом из означенных двенадцати, но наказанный вмешался:

— Нет, дядя. Еще не все, дай время подготовиться.

Джейми, измученный важностью задачи и затянувшимся ее выполнением, не ожидал этого.

— То есть?

— Смотри — я ведь еще не спустил штаны. Отец считает, что мужчина должен принимать удары голым телом, а получать через одежду — удел девчонок.

— А, да, наверное, — неуверенно согласился Джейми. — Теперь можно приступать?

Прозвучал первый удар по голой заднице Эуона. Лицо Дженни исказила гримаса, Эуон-старший удовлетворенно молчал. Со стороны Эуона не послышалось ни звука, кроме резкого вдоха. Все двенадцать положенных ударов он принял молча.

Джейми вытер пот со лба, помогая мальчишке выпрямиться.

— Нормально?

Тот согнулся и потащил вверх штаны.

— Все хорошо, дядя. Спасибо.

Он слегка хрипел, но говорил уверенно. Джейми сунул ему плетку.

— Теперь ты, — подошел он к калитке.

Это было неожиданно, и Эуон застыл как громом пораженный, не говоря уже о нас.

— Как?

— Теперь ты выпорешь меня, — Джейми был при своем уме и говорил твердо. — Ты ведь наказан мной? Теперь я буду наказан тобой.

— Дядя, нет, я не могу!

Эуон таращился на дядюшку, всем своим видом показывая, что тот требует невозможного.

— Все ты можешь. — Джейми заглянул ему в глаза. — Ты внимательно слушал, что я говорил перед тем, как высечь тебя?

Юноша машинально кивнул, не особо улавливая смысл слов дядюшки.

— Значит, ты должен был усвоить: за проступки нужно отвечать по совести. Ты виноват и наказан — я тоже виноват, но еще не наказан. Вина в равной степени, а наказание нет. Это нужно исправить. Может, метод и нехорош, но других нет. Ты понял меня?

Дядюшка тоже спустил штаны и вцепился в изгородь. Эуон не шевелился, и плетка в его руке касалась земли.

— Вперед! — распорядился Джейми.

Иначе как приказом на парня нельзя было повлиять, и Джейми не прогадал. Я знала этот тон: он говорил так, когда была крайняя необходимость заставить слушать себя. Все контрабандисты побережья повиновались ему, и Эуон не стал исключением. Он погладил дядюшкины ягодицы плеткой.

— Нет, парень, так дело не пойдет, — возмутился Джейми. — Я ведь старался. Ну так и ты старайся. Не нужно стесняться.

Темнота еще не съела дядюшку и племянника окончательно, и мы стали свидетелями того, как плоская фигурка Эуона выпрямилась и увеличилась в размерах. Послышался свист плетки и звонкий удар. Джейми закряхтел; его сестра посмеивалась, наблюдая за ним из окна.

Дядюшка кашлянул.

— Да, как-то так. Продолжай в том же духе.