Книга Путешественница, страница 287 – Диана Гэблдон

— Точно. Но видишь ли, сестрица, знать, Боженька готовит меня к великим свершениям, раз не дает погибнуть.

Джейми лукаво улыбнулся и взял меня за руку. Дженни покосилась на меня, но, ничего не сказав, продолжила говорить с братом.

— Как знать, может, и к свершениям. Да только Эуону все же лучше пока держаться подальше от таких приключений. Свое он наверстает, но только не сейчас. — Она уже не метала молнии в брата и смотрела на него ласковее. — Может, ты и совершаешь подвиги, я не знаю. Но я догадываюсь, что ты можешь сотворить. Так что говорю совершенно определенно: Эуону не стоит приобщаться к тому, чем ты занимаешься.

— Угу, — буркнул Джейми. Он выдержал паузу, в продолжение которой возил рукой по щетине, а потом снова ринулся в бой: — Хорошо, я не настаиваю, чтобы он во всем подражал мне и жил моей жизнью — это и не нужно. Но я хочу сказать о том, что Эуону пришлось многое пережить за эту неделю и он вел себя достойно, как настоящий мужчина. Сечь его — не лучшая мысль.

Дженни скривилась.

— Так уж и настоящий мужчина! О чем ты говоришь, братец, Эуону четырнадцать!

Джейми не дал волю раздражению и негромко проговорил:

— Мне было ровно столько же, когда я сделался мужчиной.

Дженни фыркнула, пряча неожиданно появившиеся слезы.

— Тебе так казалось. — Она вскочила, чтобы спрятать лицо. — Не думай, я все помню. — Дженни говорила глухо, разглядывая полку для книг, за которую взялась обеими руками. — Вы с Дугалом уехали, собираясь задать всем трепку. Это было так красиво: ветер играл гривой коня, солнечные блики отражались в стали клинка… В свои шестнадцать я думала, что это так романтично, так захватывающе. Ты выглядел просто неотразимо, словно рыцарь с картинки: отлично держался в седле, да и ростом бог не обидел. Вернулись вы не так красиво, я помню. Все вымазанные в грязи, а ты к тому же и оцарапанный — упал ведь в ежевику! — зато довольные и гордые собой. Дугал хвалил тебя, мол, стойко выдержал удар палашом по голове.

Дженни успокоилась и отвернулась от полки.

— То есть вот так становятся мужчинами, да?

В глазах Джейми прыгали лукавые искорки.

— Вообще да. Ну, и еще кое-что.

— Да что ты говоришь! — холодно удивилась она. — «Кое-что» — это что? Взять девушку? Пролить чужую кровь? Прикончить кого-то?

Джанет Фрэзер была на редкость прозорливой. Она могла считаться большей ведьмой, чем я, это уж наверняка. Она знала все или почти все о брате, а чего не знала, то чувствовала интуитивно, каким-то непостижимым образом. Выходит, и проделки сына не укрылись от ее третьего глаза.

Ни один мускул не дрогнул на лице Джейми, залившемся вишневым румянцем.

Дженни же изрекла, качая головой:

— Младшему Эуону еще далеко до ваших забав. Он еще не стал мужчиной по-настоящему. Кому, как не тебе, знать, о чем я толкую.

Эуон-старший до времени не встревал в семейную беседу, ведшуюся то на повышенных тонах, то с задушевными нотками. Когда ему показалось, что Фрэзеры притихли, утратив способность метать искры, он вежливо кашлянул.

— Долго ли еще ждать? Парень уж заждался, изнывает, поди, — предположил он. — Четверть часа уже из пустого в порожнее. А я пообещал скоро прийти. Нужно не нужно высечь, а заставлять ждать нехорошо.

— Эуон, неужели ты все-таки не отказываешься от своей мысли? — отчаянно попытался изменить вердикт Джейми.