Книга Путешественница, страница 291 – Диана Гэблдон

— Эуон-старший иногда бил мальчишку до полусмерти. Но это, по моему мнению, ничего не дает: какая польза от таких побоев? Разве что захочется снова сбежать, да подальше. Любви к родителям это не прививает. Но думаю, что парень еще не скоро захочет сотворить что-нибудь такое, коль уж получил тумаков от самого дяди Джейми.

Я подумала, что Джейми, в принципе, говорит верно, ведь сегодня Эуон-младший не дулся и не замкнулся в себе, как можно было бы ожидать, а спокойно отправился поразмыслить после перенесенного наказания. Родители простили его: отец обнял его, быстро, но крепко, а мать поцеловала и вдобавок наградила печеньем. Мальчику было над чем подумать, а это лучше, чем сеять семена раздора в семье.

Кстати, и Джейми был обцелован. Мне показалось, что ему намного важнее это, нежели педагогические упражнения с племянником.

— Зато родители Эуона не держат на тебя зла.

— Да они и не держали, англичаночка. Они ума не могли приложить, что делать с мальцом, — рассказывал Джейми. — Майкл и Джейми-младший — хорошие ребята, — речь шла о других сыновьях Дженни и Эуона, — да только они больше смахивают на своего отца, он поспокойней будет. Эуон-младший с ума не сходит, но в нем больше от матери, чем от отца. Ну и от меня немножко будет.

— Он упрямец, как все Фрэзеры?

Стоило мне познакомиться с Джейми, и я тотчас узнала эту нехитрую истину и убедилась в ней воочию, и более того — убеждалась в ней тем больше, чем дольше знала Джейми.

Он довольно посмеивался.

— Да, похоже. Эуон-младший — Мюррей по внешности, но по характеру он Фрэзер. Так что ему хоть кол на голове теши, но он все равно поступит по-своему, раз уж положил сделать что-то. Бей не бей, кричи не кричи — бесполезно.

— Что ж, буду знать…

Джейми вполне согрелся, тесно прижимаясь ко мне, но хотел согреться еще больше. Он гладил мое бедро и скользил пальцами выше, одновременно пытаясь раздвинуть мои колени. Я сжала его задницу.

— Знаешь, Доркас открыла секрет: к ним приходят мужчины, просящие избить их. И платят за это. Представляешь? Не знала такого. Ну не избить, но отшлепать. Говорят, что их это возбуждает.

Джейми изобразил недоумение, но, чувствуя, как мои пальцы ласкают его попку, расслабился.

— Думаю, что это так и Доркас не врет. Мне не нравятся такие ухищрения: если уж хочешь заставить штуковину встать, то для этого есть много других способов. Не знаю. Правда, — поразмыслил он, — шлепает же не отец, это не экзекуция. В этом кое-что есть, когда этим занимается девчушка.

— Хочешь сказать, что можно попробовать?

Я видела след от шрама на горле Джейми и ткнулась туда лицом, раскрыв рот. Под ключицей билась жилка. Джейми вздрогнул, но уже не от холода.

— Нет, не хочу, — задышал он.

Он запустил руку в ворот моей сорочки, чтобы снять ее, а потом вдруг схватил меня, поднимая, держа так легко, что казалось, будто я пушинка в его руках. Наконец он умудрился снять с меня одежду, и я поежилась от холода и от желания близости.

Джейми блаженно заулыбался, прикрыв глаза, кажущиеся раскосыми, и положил руки на мои груди.

— Я хочу сказать, что есть другие способы.

В комнате давно было темно — свеча уже погасла, а очаг угасал. На небе появились звезды, пока еще бледные. Я изучала, как комната выглядит в темноте: на столе стоял белый фарфоровый кувшин, синий тазик, кажущийся сейчас черным; на табурете лежала одежда Джейми. Глаза привыкали к темноте.