Книга Кедровая долина, страница 65 – Грейс Агиляр

Дон Луис Гарсиа не дождался ответа. Он искал и не находил на лице своей жертвы знаки слабости.

“Я ухожу. Будешь моей и ответишь на вопросы суда – сохранишь жизнь Стенли и себя избавишь от пыток. Выбирай и быстро. Палачи будут наготове в мой следующий приход”.

“Ты замучаешь тело, но не замараешь душу. Я не стану спасать Стенли, предавая нашу любовь. Придет день, и невинные жертвы восстанут против тебя. Я сделала свой выбор. Уходи!”

Гарсиа молчал. Мари видела, как пена злобы выступила на побелевших губах. Дверь снова скрипнула. Старший инквизитор удалился. Она одна. Ей оставалось утешиться минутным быстротечным торжеством. Она стояла прямо и гордо, но мужество покидало ее. Мари бессильно опустилась на холодный пол и разрыдалась.

Глава 25

“Занесен топор над ним,

В полдень должен быть казним.

Добрый конь несется вскачь,

Полон сил, ретив, горяч.

Мчись вперед, мой верный друг,

Отдыхать нам недосуг.

Что о будущем гадать?

Только бы не опоздать!”

(Из рукописей Г. А.)

Очень скоро дон Луис Гарсиа осуществил свои угрозы, и Мари смогла убедиться в нешуточных намерениях инквизиции. Ее вновь доставили в зал правосудия. Ей предложили тот же вопрос, что и прежде – какие из благородных испанских семей тайно исповедуют иудаизм? Мари вновь отказалась отвечать. С этой минуты события не повторяли первый допрос. К Мари применили пытки.

Жестокость инквизиторов называют “зверской”. Навряд ли это справедливо: жестокость есть атрибут людей, а не зверей. Инквизиция желала примирить злодейство с чистой совестью. Мы не станем описывать беспощадность тюремщиков. Читатель может найти достаточно много документальных свидетельств их изуверств. Кое-что выпало на долю Мари – хрупкой, но сильной духом женщины.

Ради прекращения страданий некоторые узники готовы были предавать и оговаривать. Мари держалась стойко. Она не кричала, только тихими стонами утоляла жажду мести дона Луиса. Он нагибался к ней и злорадным шепотом спрашивал, не хочет ли она остановить пытки, начав говорить. Мари не отвечала ему.

Опытные палачи не торопились доводить мучения до крайних форм. Причинив страдание, они освобождали жертву, давали ей время прийти в себя, ибо в противном случае пытаемый терял сознание и уже не чувствовал нарастания боли. Тюремщики волоком доставляли Мари обратно в ее каменную келью – до следующего раза. В эти часы она почти не сознавала себя, не могла даже поднести к пересохшим губам кувшин с водой.

Однажды ночью после истязания обессиленная Мари погрузилась в тяжелый сон, ей привиделось детство, Кедровая долина, мать гладила ее по волосам и говорила что-то ласковое. Голос был как будто знаком, но принадлежал не матери.

“Любимая Мари, – усыхала она ласковые слова и открыла глаза, – ты забыла меня, дитя?”

Мари увидела мужчину в одежде инквизитора. Нет, это не сон.

“Я хочу увести тебя отсюда, Мари. Дьяволы не придут к тебе этой ночью, старший инквизитор вызван королем. Ты доверяешь мне? Ты согласна идти со мной?”

“Да. Куда угодно. Но я не могу подняться…”

“Этого не требуется, Мари. Держи лампу и освещай путь. Не произноси ни слова, затаи дыхание. Бог твоих отцов не оставит тебя”.

Человек осторожно поднял ее на руки. Надежда спастись от Луиса Гарсиа придала силы измученному телу. Она держала лампу. Она поняла, что они покидают тюрьму. Ее избавитель хорошо знал хитросплетения запутанных переходов и шел уверенно. Иногда останавливался, прислушивался.