Онлайн книга «Якобинец»
|
Норбер не дал ему повода применить силу и получить удовольствие, он пожал плечами и снял шляпу. — Показываешь свою власть, наслаждаешься? Сейчас ты заставил меня снять шляпу, настанет мой час, и я сниму с тебя голову…-, прозвучало негромко и безэмоционально, но очень четко. Клерваль снова рывком приподнялся, но взял себя в руки и сел, скрестив ноги в высоких кавалерийских сапогах: — Сами видите, Бертэ, он действительно опасен, – и обращаясь к Норберу, – но мы готовы дать тебе шанс, подпиши вот это и ты свободен уже сегодня. — Что это?, – хмуро скосил тот глаза на бумагу, чутко предчувствуя ловушку. — Согласись, – на тонких губах Клерваля змеилась усмешка, – что ты сам лишь жертва обмана и не единственная со стороны коварного диктатора, согласись, что сам в ужасе от его раскрывшихся злодеяний и черных умыслов, раскаиваешься в невольном соучастии.. Что ты думаешь об этом? Некоторые уже подписали, например Давид, наш бывший коллега по Комитету. Бледное лицо превратилось в неподвижную маску, но в выражении глаз мелькнула тёмная ненависть, он сделал резкое движение вперед и Клерваль невольно отшатнулся, опасаясь небольших, но сильных кулаков бывшего комиссара. Он знал, этот не особенно высокий и сильно исхудавший человек более страшен своей внутренней энергией и силой, нежели огромными физическими возможностями. Но Куаньяр сумел сохранить самообладание. — Давид? Ну что ж, в семье не без урода. Гениальный художник и при этом редкостно беспринципная скотина. Не удивлюсь, даже если Баррас или кто иной вздумает короноваться, этот мерзавец первым вызовется «запечатлеть исторический момент! Клерваль, молча, переждал эту вспышку гнева: — У тебя, кажется, нет выбора. — Выбор есть всегда. Спасаешь либо шкуру, либо душу и честь,– в темных глазах плескалась ненависть, – отправляйся в ад и захвати своих новых хозяев, ничего я не подпишу. Он выплевывал эти слова сквозь зубы. Лицо Клерваля исказила злоба, он сжал кулаки и словно на минуты потерял голос, его змеиное свистящее шипение заставил Бертэ невольно отодвинуться: — Ты как-то сказал, если враги сочтут меня недостойным гильотины, значит, мои заслуги перед революцией недостаточны! О, с этой точки зрения твои заслуги чрезмерны! Ты заслужил и пулю, и веревку, и нож гильотины, «неподкупный Куаньяр», верный ученик достойного учителя! С минуту помолчал, поправляя манжеты, успокаиваясь. — Чёрт! Кажется, я слегка погорячился, но меня бесят фанатики, которые носятся со своими принципами. А если серьезно, я могу устроить так, что ничье вмешательство тебя не спасёт, ты у меня исчезнешь по факту рождения! И никакой добрый самаритянин Масье не спасёт твоей шкуры, цепной пёс Робеспьера! Куаньяр, сузив глаза, рассматривал его, как ядовитую гадину, в мыслях мелькнуло: «Руки коротки, братец. Преувеличиваешь ты свою значимость». А тот продолжал: — Я почему-то уверен, что ты приложил руку к исчезновению секретного архива клуба в ночь на 10 термидора.. Узник слабо улыбнулся, насмешливо и зло: — Ты должен знать, в это время я был в Ратуше. Клерваль чувствовал новый прилив ненависти: — Значит это произошло раньше.. — Бездоказательные инсинуации, любезный, – темные глаза Куаньяра загорелись насмешкой. Бертэ неодобрительно покачал головой: |