Онлайн книга «Якобинец»
|
— А я плачу не о себе. Я не брошу тебя погибать..Бедный ты мой, Господи, за что же… Скажи лучше, к кому мне надо обратиться, не будь упрямым! Подойдя ближе, Диана берёт его руки в свои и слегка сжимает: — Ну же.. А деньги я верну тебе,…как только тебя освободят.. К горлу Дюбуа подошел тяжелый комок, сдержав стон, он лишь вздохнул: — Сделай всё, как я сказал, сейчас уже поздно, завтра к вечеру.. приходи,… если хочешь, если не придёшь, это ничего, я пойму… Глядя ей вслед, Филипп прошептал сухими губами: — Забудь обо мне! Ближе к шести вечера 29 июля Диана Жюно снова пришла к мрачным воротам Карм. — Кто вам нужен, гражданка? Дюбуа? Сейчас поищу в списках заключенных, так.. Дювалье, Дюфурни, Дюмербион, а вот и Дюбуа, Филипп Дюбуа!», – тут чиновник слегка присвистнул, – красавица, вы опоздали! Трибунал сегодня даже не собирался, в случае Робеспьера и его ублюдков это ни к чему..их давно увезли.. Он уже в общей яме с известью! Там им всем самое место! Диана пошатнулась, как от удара в лицо. Сама не помнила, как очутилась на скамейке в городском парке, градом покатились едкие и горькие, тяжелые слезы, застилая глаза, тяжёлые рыдания беззвучно сотрясали тело, хотелось кричать дико, по-звериному, чтобы небесам было слышно… — Раскрыт чудовищный заговор Робеспьера!, – как в тумане услышала она звонкий голосок подростка, разносчика газет, – борцы с тиранией принесли стране желанный мир и подлинную демократию, полное прекращение Террора и всеобщую амнистию! Контрреволюционный психоз под маской «новой Революции» Как и предполагалось, уже в начале августа 1794 года началась амнистия, слепая и неразборчивая. Наряду с невинно осужденными «жертвами внутренних репрессий и чужой клеветы» на свободу выходили тысячи настоящих врагов Республики, дворян, роялистов, озлобленных, жаждущих мести и крови. Узнав об убийстве Робеспьера, некоторые якобинцы убивали себя, так покончили с собой парижский гравер Моклер и судья Будон. Особенное волнение проявляли якобинцы Арраса, родного города Неподкупного. Первые месяцы после Термидора характерны определенным массовым психозом, смерти Робеспьера откровенно радовались не только уцелевшие аристократы-роялисты, освобожденные по слепой амнистии и даже не только богатые буржуа, которым надоела игра в построение демократии, и которые, теперь могут пользоваться своей наворованной собственностью совершенно открыто и безнаказанно. Первое время этот психоз охватил даже значительную часть самих якобинцев и санкюлотов Парижа. Санкюлоты в первый момент сочли события Термидора справедливой местью за своих казненных вожаков – Эбера, Шометта. Якобинцы имели свои причины, одни вполне искренне поверили шумной пропаганде победителей, о том, что Неподкупный будто-бы готовил чудовищный заговор, который был предотвращен и Республика спасена, другие изображали радость скорее от страха, отныне быть «за Робеспьера» означало стать почти самоубийцей, лишиться должности и средств к существованию… Террор отнюдь не был прекращен, как трещали послушные новому правительству газеты. В тюрьмы теперь бросали якобинцев, по стране их казнили тысячами, рабочих, ремесленников и мелких лавочников, то есть санкюлотов из Сент-Антуана и Сен-Марсо убивали прямо на улицах обнаглевшие банды мюскаденов – «золотой молодёжи», среди них были и сынки нуворишей, дорвавшихся до власти и даже явные роялисты. Носить красные колпаки уже в недалеком будущем станет нежелательно, даже опасно… |