Онлайн книга «Четырнадцать дней непогоды»
|
Александрину». Евдокия несколько раз перечитала письмо, пока, наконец, подняв глаза, с некоторым удивлением не увидела перед собою ожидавшего с посылкой мужичка. «Спасибо, голубчик, – рассеянно произнесла Евдокия – Ты бы присел. А посылку можешь здесь, в углу поставить». Поспешив исполнить последнее, мужичок встал на прежнее место. «Что же не сядешь?» – спросила Евдокия, подходя к нему ближе. «Неловко, барыня. Вы стоите, а я…» – «И я сяду, – проговорила Евдокия, подходя к креслам, – мне нужно еще ответ тебе дать». И она выжидающе посмотрела на мужичка, отчего он, страшно смущаясь мокрых следов, оставляемых на паркете его огромными сапогами, подошел к креслам и присел напротив Евдокии. «Как тебя звать?» – спрашивала она, начиная писать: «Дорогая Александрина» – «Ефимом, ваше сиятельство». – «Ефим, – повторила Евдокия, продолжая «…пользуюсь возможностью еще раз благодарить тебя…» – «А меня – Евдокия Николаевна. И без всякого «сиятельства», не люблю я этого. А ты во дворце служишь или у барышни?» – «Александру Осиповну с младенчества знаю, – ответил Ефим. – И братьев ее нянчил четверых. – Евдокия, остановившись, положила перо и заинтересованно подняла взгляд – Да, ваше…Евдокия Николаевна, – продолжал Ефим, – Климентий Осипович – вот он взрослый, уже служил, теперь в отставке, а остальные ведь дети еще, сироты к тому ж. Привез я их в Петербург, брат государев Михаил Павлович в Пажеский корпус определил – уж лет-то сколько прошло, как я с ними не виделся, они юноши уже». «Еще дети, а уже юноши», – улыбнулась Евдокия и произнесла, вновь опустившись к письму: «Ты не печалься, Ефим, скоро увидитесь. Выйдут твои питомцы из корпуса офицерами, лейб-гвардейцами…вот и ответ Александре Осиповне», – протянула она поднявшемуся Ефиму небольшую записку: «Дорогая Александрина, пользуюсь возможностью еще раз благодарить тебя за поддержку, за неоценимую помощь, что ты оказываешь мне. Я непременно передам посылку доброму твоему дядюшке Лореру – среди вещей Рунского она дойдет быстрее и вернее, чем обыкновенною почтой. Как бы мне ни хотелось сейчас увидеть тебя и еще раз поблагодарить, боюсь, что в ближайшие дни это будет никак не возможно, и потому я попрощаюсь с тобою до будущего воскресенья». Взяв письмо и поклонившись, Ефим собрался было идти, но Евдокия, которой внезапно пришла мысль, тут же радостно забившаяся в ней неожиданной надеждой, остановила его. «Могу я попросить тебя?» – обратилась она к Ефиму. – «Все, что прикажете, Евдокия Николаевна», – бодро ответил тот, проникшийся симпатией к доброй барыне. – «Нет, это не приказ, Ефим, а моя к тебе просьба. Подойди сюда, – проговорила Евдокия и слегка посторонилась, показывая на окно, – видишь дом напротив? Флигеля его отсюда не видно, он за углом, но ты, я вижу, человек сообразительный – разберешься». – «Спасибо, Евдокия Николаевна, – немного смутился Ефим, – а флигелек-то я этот знаю: как суббота, так Александру Осиповну сюда отвожу – на вечера к князю Одоевскому». – «К князю Одоевскому… – невольно повторила Евдокия, не в силах скрыть радости в голосе и взгляде, который поспешила отвести к окну, – ты знаешь князя Одоевского?» – «Как не знать, Евдокия Николаевна, – добрый он барин, щедрый: бывало, сразу после театра барышню привезешь – голодный, простите, как волк. Он всех нас на кухне соберет, накормит. И вообще князь Одоевский всегда добр ко всем и приветлив. Вот как вы, барыня». Евдокия не стала прятать невольной улыбки – ей отчего-то совсем не хотелось таиться от этого простого, бесхитростного человека. К тому же, любое упоминание о Владимире, даже такое, казалось бы, случайное, она готова была принимать как добрый знак, как благословение. |