Книга Избранная, страница 37 – Василиса Мельницкая

— Пять минут, — спохватилась я. — Только Карамельку к Ване отправлю, плиту проверю, электричество выключу. Может, чаю или кофе?

— А это мысль, — неожиданно оживился Разумовский. — Ты никогда не угощала меня кофе.

— Угощала, — напомнила я. — Когда вы были Леней.

— Это не то, — отмахнулся он. — Как хозяйка дома, и не Леню, а меня лично. Где можно помыт руки? Да, и химеру никуда не отправляй. С собой возьми.

— Так можно? — удивилась я.

— Нужно, — заверил Разумовский.

Он не захотел ждать в гостиной, уселся на кухне, у окна. Я поставила на стол вазочку с печеньем. Думала, что успею доесть, пока жду вызова, поэтому и оставила себе немного. Оно с удачей, но ведь и Разумовскому она нужна.

— Мм, вкусно, — похвалил он. — Где покупала?

— Сама пекла.

— Да ладно! Ты и это умеешь?

— Не переигрывайте, Сергей Львович, — попросила я. — Будто вы не знаете о дуэли с княжной Эристави. Что-то должно было навести вас на мысль, что я умею готовить.

Разумовский рассмеялся.

Я достала мельницу, насыпала туда кофейные зерна. Поставила на плиту маленький чайник с длинным узким носиком.

— Пуровер? — с интересом спросил Разумовский. — Неожиданно.

— Предпочитаете в джезве? — уточнила я. — Могу…

— Нет, пуровер. Продолжай.

По кухне поплыл аромат молотых зерен. Кофейник, воронка, фильтр. Вода закипела, и я промыла фильтр. Потом засыпала в воронку кофе, залила водой.

— У меня есть еще один вопрос, — сказала я, пока напиток по капле стекал в кофейник. — Вы говорили Вениамину о своих подозрениях?

— О каких именно? — уточнил Разумовский.

Я обернулась через плечо, выразительно на него посмотрела и полезла в шкаф за кофейными чашками.

— Ах, об этих, — проявил он чудеса догадливости. — Тебя интересует, знал ли Головин, кто ты, когда вы гуляли по Петербургу? Или на допросе…

Я хлопнула дверцей шкафа, сделав вид, что случайно ее упустила. Зря затеяла этот разговор.

— У Головина спроси, — посоветовал Разумовский. — У вас же нет секретов друг от друга.

— Он соврет, — ответила я. — Сергей Львович, я спрашивала о ваших подозрениях, а не о нелепых выводах.

— Да понял я, понял, — хмыкнул он. — А то шепнул бы госкомиссии на экзамене, что работу под прикрытием ты сдала на «отлично».

— Вы надеетесь поймать меня на этом? — Я сделала вид, что неприятно удивлена.

— Нет, конечно. — Он довольно улыбнулся. — Просто мне нравится тебя дразнить.

Я поставила перед Разумовским чашку, кофейник, сахарницу и сливки.

— Приятного аппетита, Сергей Львович.

Он отпил кофе, проигнорировав сахар и сливки, посмаковал напиток.

— Недурно, недурно. Я ему не говорил. О подозрениях. Догадался он или нет, понятия не имею. Уверена, что тебе нужно об этом знать?

Я лишь вздохнула.

Во дворце меня поселили в той же комнате, что и Яну. И та же горничная принялась разбирать мои вещи. Обошлось без проверки у князя Разумовского. Боярышню Морозову во дворце знали… с хорошей стороны. Сам император награду вручал. И подозревать курсанта академии госбезопасности не в чем. Меня еще при поступлении наизнанку вывернули.

Алевтина Генриховна познакомила меня с Мариной Алексеевной и Татьяной Леопольдовной в неофициальной обстановке. Меня пригласили на чашечку чая. Карамелька заняла законное место на моем плече и получила свою долю внимания и комплементов. Благодаря ей мне удалось очаровать обеих дам.