Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 52 – Маргарита Фуаро

Малуша стояла у стены и не двигалась.

— Он нас убьёт? — спросила она наконец.

— Нет.

— Вы так уверенно говорите.

— Я пытаюсь.

Девушка медленно подошла к столу, посмотрела на место, где лежала обожжённая страница.

— Зря он забрал.

— Да.

Я провела пальцем по старому полотну, в которое Всеслава завернула страницу. На ткани остался тёмный след. Не текст — только копоть по краю, пятна, слабые отпечатки строк. Ратибор забрал саму вещь, но не всё, что она оставила.

Как часто бывает с доказательствами.

Люди думают: спрятал нож — и преступления не было.

А кровь уже впиталась в пол.

— Дай лучину ближе, — сказала я.

Малуша послушно поднесла огонёк.

Я наклонилась над тканью. Отпечаток был слабый, разорванный, но отдельные чёрточки виднелись. Там, где страница касалась полотна, сажа перенесла часть букв. Не полностью. Но мне и не нужно было полностью.

Я помнила строки.

«…пятая не должна пить…»

«…если огонь станет синим…»

И ещё обрывки выше. Тогда, в кладовой, я смотрела не так долго. Слишком мало. Но судебная память — странная вещь. Лицо убитого, положение руки, след на коже — всё иногда всплывало позже, когда уже не ждёшь.

Я закрыла глаза.

Огнеслава писала неровно. Не как отец Климент. Не как Остромир. Буквы вытянутые, будто рука торопилась или дрожала. Строки начинались чуть в стороне одна от другой.

Первая уцелевшая строка начиналась с «И».

Вторая… кажется, с «Щ».

Нет.

Не «щ».

«Ш»?

Я открыла глаза, снова посмотрела на ткань.

Там, у края, едва виднелась короткая вертикальная черта и тень от верхней линии.

— Малуша, у вас дети как учатся грамоте?

Она моргнула.

— Что?

— Буквы. Как запоминают?

— По складам. По первым словам молитв. Иногда по именам.

— Огнеслава была грамотная?

— Да. Она книги читала. За это её тоже не любили.

— Почему «тоже»?

Малуша покраснела.

— Потому что у нас, если женщину не любят, причина всегда найдётся.

Верно.

Я взяла кусочек угля из печи и на гладкой стороне полена начала отмечать первые буквы строк, которые успела запомнить.

И.

Щ.

И.

Т.

У.

Я остановилась.

Сердце ударило сильнее.

— Ищи ту, — прошептала я.

Малуша нахмурилась.

— Что?

Я быстро восстановила дальше. Там, где букв не хватало, помогал ритм. Не молитва. Не жалоба. Не бред.

Послание.

Скрытое в первых буквах строк, чтобы человек, который сожжёт или прочитает поверхностно, увидел только обрывки.

Ищи ту, что…

Я провела углём дальше.

С.

Б.

Е.

Ж.

А.

Л.

А.

Рука похолодела.

— Госпожа?

Я записала последнюю часть почти наощупь.

Н.

Е.

О.

Д.

Н.

А.

Полено легло на стол.

На нём чёрным углём стояла фраза:

ИЩИ ТУ, ЧТО СБЕЖАЛА НЕ ОДНА.

Малуша прочитала не сразу. Губы её шевелились, складывая буквы.

Потом она села прямо на пол.

— Лада.

Имя прозвучало так тихо, будто могло проснуться и ответить.

Я смотрела на угольные буквы.

Ратибор сказал: «Не ищи Ладу».

Огнеслава сказала: «Ищи».

Из этих двоих я больше доверяла мёртвой женщине, которая спрятала правду ценой собственной жизни.

— «Не одна», — сказала я. — Значит, с ней кто-то был.

— Любовник, — прошептала Малуша. — Так говорили.

— Если бы всё было так просто, Огнеслава не стала бы прятать это в шифр.

— Может, она бредила.

— Бред не складывает первые буквы в фразу.

Малуша обхватила колени руками.

— Госпожа, ну зачем? Ну вот зачем вам Лада? Она же ушла. Мёртвая, живая — ушла. Может, ей лучше там, где она есть.