Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 23 – Маргарита Фуаро

Мне захотелось возразить.

Очень.

Но я промолчала.

Потому что впервые за время в этом мире Яромира не просто давила. Она объясняла. Жестоко, но объясняла.

— Зачем вы меня позвали?

— Посмотреть.

— На что?

— Что осталось от Милены Черноречской.

В груди неприятно сжалось.

Яромира встала. Двигалась она медленно, но не по старости. По праву. Прошла вокруг меня, остановилась сбоку. Взяла мою руку. Пальцы у неё были сухие и холодные.

Она осмотрела брачные узоры.

— Рука не дрожит.

— Дрожит. Я просто стараюсь, чтобы вы не заметили.

— Заметила.

Она отпустила меня.

— Раньше ты вздрагивала, когда слышала шаги у двери.

— Теперь я вздрагиваю внутри.

— Раньше ты просила отправить тебя домой.

— И что вы отвечали?

— Что дома у женщины нет, пока её род не решит иначе.

Я не знала, что больнее: мои собственные воспоминания, которых не было, или чужая жизнь Милены, которую мне выдавали кусками, как доказательства в деле.

— Она правда так боялась? — спросила я тихо.

Яромира посмотрела резко.

— Она?

Ошибка.

Я поняла это сразу.

Не «я». «Она».

Всеслава тоже заметила. Конечно заметила.

Мне пришлось быстро исправляться.

— Я. До горячки.

Яромира молчала.

Слишком долго.

Потом сказала:

— Ты боялась не Ратибора.

Я не успела спрятать реакцию.

Святозар.

Имя не прозвучало, но тело отозвалось холодом в пальцах.

Яромира увидела и это.

— Значит, что-то осталось.

Она отвернулась и пошла к дальней стене.

Только теперь я заметила, что на стене висят тканые платы. Красные, белые, тёмно-синие. У каждого свой узор: птицы, вода, ветви, маленькие волки. Но между ними было четыре пустых места.

Не просто пустых.

На дереве остались светлые прямоугольники, где раньше что-то висело. Пыль обошла их стороной. Дом помнил даже то, что сняли.

Я смотрела на эти места и уже знала ответ, но всё равно спросила:

— Здесь висели их вещи?

Всеслава шагнула чуть ближе к Яромире, будто хотела предупредить.

Яромира не отвела взгляд от стены.

— В этом доме не любят пустоты. Их закрывают.

— Но эти не закрыли.

— Некоторые пустоты полезно видеть.

— Чтобы помнить?

Она повернулась ко мне.

— Чтобы не повторять.

Я подошла на шаг ближе. На первом пустом месте дерево было почти светлым. На втором — царапина у края. На третьем — тёмное пятно, едва заметное. На четвёртом — след от гвоздя, выдернутого слишком резко.

Добрава. Рогнеда. Лада. Огнеслава.

Я не произнесла имён. Но они встали между нами.

— Кто снял их платы?

— Я.

Ответ был быстрым.

— Почему?

— Потому что живым надо есть, спать, рожать детей и держать дом. Нельзя каждый день смотреть на мёртвых женщин и ждать своей очереди.

— Но вы всё равно оставили места.

Яромира посмотрела на меня внимательно.

— Чтобы умные видели. А глупые боялись.

— Кем вы считаете меня?

— Пока не решила.

Честно.

Почти освежающе.

Она вернулась к столу и села. Всеслава осталась стоять рядом, неподвижная, как закрытая дверь.

— Слушай, Милена Черноречская, — сказала Яромира. — Вчера ты опозорила себя в гриднице.

— Мне казалось, меня опозорили раньше, когда привели как вещь.

— Вещь молчит. Ты говорила. Значит, сама взяла позор в руки.

Интересная логика.

Чудовищная, но стройная.

— Сегодня ты вмешалась в здоровье княжны.

— Она могла умереть.

— В этом доме многие могут умереть.

— Это не причина стоять рядом.