Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 66 – Николетта Фэй

Женщина исчезает без второго вопроса. Мама разворачивает на центральном столе Знамя Основателей, прижимает углы тяжёлыми утюгами и просит госпожу Рейт найти на схеме порядок замыкания петель. Вокруг уже кричат, кто-то зовёт лекаря, из дальнего коридора несут ещё двоих. Алета видит это всё, но не бросается от одного пострадавшего к другому. Она выбирает точку, от которой можно помочь сразу многим.

Я пытаюсь сделать то же с Реном. Команда внутри него меняется. Сердце больше не тянет его к себе. Теперь оно требует открывать внутренние замки через управляющую печать: Рен должен назвать последовательность и подтвердить её источником. Я чувствую чужую цифру раньше, чем он успевает произнести.

— Семь, — начинает брат и резко прикусывает губу. Он смотрит на меня, уже поняв, что это было. — Я не собирался говорить семь.

Кайден подходит только после того, как Рен сам кивает ему. Вместо ремней он берёт широкую ленту для тюков и обматывает ею спинку стула вместе с братовыми предплечьями. Узел оставляет спереди, чтобы Рен мог дёрнуть и ослабить его, если начнёт задыхаться. Даже в спешке Кайден больше ничего не решает за него.

Следующий импульс бьёт сильнее. У меня темнеет перед глазами, а Рен выгибается так, что стул скребёт по камню. Через связь приходит чистое намерение, без образа: повернуть первую внутреннюю заслонку, дать Сердцу доступ к ста двадцати источникам. Рен пытается удержать цифры у себя, я лезу в этот же поток и намеренно вспоминаю всё подряд — запах синей краски, мамины руки в мыле, дырку в крыше над нашей старой комнатой. Любые свои вещи, лишь бы чужой порядок перестал звучать единственно возможным.

— Про крышу, — шепчет Рен, тяжело дыша. — Там была не дырка. Я сам снял две доски, потому что хотел смотреть снег.

Поправка возвращает его мне лучше имени. Я смеюсь один раз, совсем не вовремя, и тут же приходится прикусить язык: команда снова давит в виски. Брат тоже почти улыбается, пока боль не стирает это с лица.

На соседнем столе мама срезает подкладку с мундира лежащего кадета. Она не трогает светлую нить, только освобождает её из ткани и укладывает на мокрое полотенце. Мы уже делали это с Ливией и знаем, что резкий разрыв перекинет нагрузку на других. Сейчас Алета просит принести второй мундир из той же группы и сверяет оба с древним рисунком.

Дориан появляется с Ливией через боковой вход. Сестра идёт сама, но он держит её за локоть и каждый раз ослабляет хватку, когда замечает, что сжимает слишком сильно. Ливия злится на него именно за это и требует поставить её на стол рядом с остальными. Под воротником у неё снова горит серебро.

— Отец прислал приказ вернуться в крыло Крейсов, — сообщает Дориан, когда укладывает рядом копию списка. Слова даются ему через паузу. — Для меня место подготовили. Ливию в приказе даже не упомянули.

Он не ждёт сочувствия. Снимает плащ, берёт ножницы у ближайшей прачки и спрашивает, какой шов распарывать. Мама показывает один раз. Через минуту наследник Крейсов сидит на полу возле сестры и вытаскивает из её манжеты стежки по одному, чтобы проводник не затянулся вокруг запястья.

Служебные двери хлопают почти без остановки. В прачечную приходят люди, которых совет привык видеть только тогда, когда что-то не работает: истопники в копоти, две женщины из кухни с ожогами на предплечьях, старый обувщик, мальчик из кладовой, банщицы, уборщицы, трое портных. Один спрашивает, кто теперь командует. Алета даже не поднимает головы от знамени.