Книга Подменная кадетка ледяного командора, страница 64 – Николетта Фэй

После паузы Кайден отвечает: природный источник может пережить отделение усиленного слоя. Может не пережить. Расчётов для такого случая никто не проводил.

Я опираюсь ладонями на тёплый стол, чтобы не сорваться на крик, и спрашиваю, когда он собирался сообщить остальным, что уже назначил себя новой жертвой. Кайден раздражается, пытается назвать это вариантом, но фраза не успевает прозвучать убедительно даже для него.

— Вы пришли ко мне с готовым способом умереть полезно, — говорю я. — И опять хотите, чтобы все остальные только успели согласиться.

Он резко выдыхает и тут же хватается за бок. Рана напоминает о себе раньше спора. Я почти иду к нему, но остаюсь на месте: иначе мы опять окажемся там, где он решает, а я спасаю последствия. Кайден замечает это и тоже перестаёт давить.

Он признаёт, что первая мысль была именно такой. Отдать источник целиком, закрыть щит, снять со стола сто двадцать кадетов. Его жизнь в этой арифметике кажется дешевле сотни чужих. Я спрашиваю, для кого дешевле, и ответ не приходит.

Тогда я напоминаю ему пятерых выживших из первого опыта, четырёх кадетов за восемнадцать дней молчания, Рена, попросившего сестру убить его. Слишком многие уже решили, что сами — удобная цена. Ещё один человек, единолично выбравший себя жертвой, не исправит систему, которая выросла из таких решений.

Кайден долго молчит, потом проводит ладонью по лицу. Когда снова смотрит на меня, злость ушла, осталась усталость человека, которому гораздо легче отдать жизнь, чем разделить решение.

— Хорошо. Что вы хотите, чтобы я сделал?

Вопрос почти тот же, что он задал после потери власти, только теперь произнести его тяжелее. Я отвечаю буквально: дожить до утра. Перестать приносить мне смерть Кайдена Арвеля как готовый план и помочь проверить, можно ли использовать его усиленный источник по старой схеме — малыми долями, с возможностью отключиться. Если расчёт не сойдётся, решать будем вместе с Реном, мамой, кадетами и добровольцами.

Кайден кивает не сразу и наконец признаётся без привычной сухости:

— Я не умею так.

Я невольно усмехаюсь. За последние дни это единственная его фраза, с которой невозможно спорить. Он тоже почти улыбается, но тут связь с Реном отдаёт очередной болью. Приходится опереться о косяк и переждать команду «вернуться к узлу».

Кайден подходит, однако не касается меня. Просто остаётся рядом, пока белый нажим не ослабевает. Когда я выпрямляюсь, между нами меньше шага, и эта дистанция вдруг ощущается иначе. У него нет больше власти надо мной. Никакого приказа, долга, служебной зависимости, за которой можно спрятать собственное желание.

Мне хочется к нему, и слишком поздно делать вид, будто это началось сейчас. Были тренировки, Белый коридор, его ладонь у моей спины, моя ярость из-за его тайн, гладкий перстень на полу Зала присяги. Кайден замечает, куда я смотрю, и чуть отступает — будто даже теперь хочет убедиться, что старой вертикали между нами действительно нет.

Я сама сокращаю оставшееся расстояние, беру его за рубаху у груди и целую.

Поцелуй выходит неловким. Кайден медлит первые секунды, и меня это почти сердит; я тяну его ближе, только тогда его ладонь ложится мне на затылок. Тёплые пальцы, запах лекарственной настойки и ткани возле раны. Он целует осторожнее, чем я ожидала, и от этой осторожности всё становится слишком настоящим.