Книга Бессмертная тьма, страница 92 – Тигест Гирма

— Ну, скажи мне, – потребовал Сузеньос, хмуря лоб. – Я знаю этот запах. Это растение Шувры. Такого не может быть, ведь это означало бы, что ты…

Озаренная неярким светом лампы, Кидан тихо продолжила:

— Да, я отравлена.

Сузеньос выпучил глаза и с удивившей Кидан настойчивостью спросил:

— Кто? Кто тебя отравил?

— Я… Я не знаю.

Странно, почти красиво было видеть у него на лице страх. Кидан казалось, ей открылся какой-то из скрытых секретов природы. Будто солнце не светит в небе, а тонет под водой.

Но смотрел Сузеньос не прямо на Кидан, а в точку у нее над головой, словно неподалеку стоял призрак, видимый только ему. Кидан захлопала глазами, приходя в чувство. Да, конечно. Сузеньос боялся не ее. Уязвленная гордость аж закровоточила. Кидан впрямь хотела, чтобы он беспокоился?

Боялся Сузеньос того, чем грозила декан Фэрис, если с ее головы упадет хоть один волосок.

Кидан скрестила руки на груди.

— Чему ты так удивлен? Я думаю, это ты меня отравил.

Сузеньос захлопал глазами, словно Кидан дала ему пощечину. Это был лишь вопрос времени, что ее холодность спровоцировала его холодность, так же дьяволы взывают к адскому пламени.

— Думаешь, это я тебя отравил?

Кидан пожала плечами:

— Ни для кого не секрет, что ты хочешь от меня избавиться.

— Яд – оружие слабака, – выплюнул Сузеньос. – Пожелай я убить тебя, то сделал бы это, глядя тебе в глаза.

Ненависть между ними ожесточилась. Кидан едва не одолело знакомое чувство, что все ее демоны будут повержены, если она убьет Сузеньоса. Каждый день, который Кидан проводила в доме Сузеньоса, она копировала его, зеркалом отражала его насилие, отражала его страсть. Он полностью поглощал ее, но Кидан не могла нарушить данное себе слово. Она должна была уничтожить их обоих.

«Искоренить все зло».

Подозрительные глаза Сузеньоса вглядывались ей в лицо.

— Если это вправду Шувра, тебе осталось несколько месяцев. Если думаешь, что тебя отравил я, почему ты еще здесь?

Кидан ничего не ответила, и Сузеньос закипел от гнева. Как же легко просыпалось чудовище, свернувшееся клубком у него внутри! Кидан где-то читала, что все дранаики отражали мертвые лица. Они коллекционировали души, которые казались им яркими и живыми, и прививали их суть себе. Поэтому при разговоре их улыбки порой тускнели, свет в глазах гас или их одолевала глубокая печаль. Дранаики – коллекционеры сотен жизней, и по прихоти, в плохой день или час, они могли все эти жизни оборвать.

В голосе Кидан появились жесткие приказные нотки:

— Ты должен мне помочь.

— Должен? – прорычал Сузеньос. – Я тебя не травил. – Он обнажил клыки, и у Кидан замерло сердце.

— Ты устроишь мне обмен жизни.

Сузеньос покачал головой, словно не веря собственным ушам, окинул ее долгим жалостливым взглядом и… ушел.

Словно с него хватило. Словно она была пустым местом. Как смел он бросить ее одну в таком состоянии?!

Кидан вскочила с кровати и побежала за ним в коридор.

— Помоги мне, не то скажу декану Фэрис, что меня отравил ты!

Сузеньос замер, словно она его ударила. Через секунду спина Кидан оказалась прижата к стене, лоб вплотную ко лбу Сузеньоса.

Гневные слова сорвались с его губ:

— Шантажом ты не заставишь меня о тебе заботиться.

У Кидан душа ушла в пятки, но голос не дрожал, губы почти изогнулись в улыбке.