Книга Бессмертная тьма, страница 104 – Тигест Гирма

— От чего она тебя спасла?

Сузеньос не ответил, и Кидан искоса посмотрела на него. Его глаза были темными и бурными, как океан, бесконечными, как начало времен. Сузеньос моргнул, и владевшие им воспоминания улетучились.

Он повернулся спиной к портрету.

— Сюда!

Нахмурившись, Кидан всмотрелась в глазницы маски, и стены комнаты завибрировали. На миг ей отчетливо показалось, что богиня шевельнулась, мерцая, как поверхность воды. Кидан моргнула, и образ застыл. Она подошла к Сузеньосу, стоявшему у сломанных артефактов. Он достал два комплекта белых перчаток.

— Зачем мы здесь? – Кидан потерла замерзшие голые предплечья.

— Так ты убедишь «Тринадцатых» устроить тебе обмен жизни.

— Старыми артефактами?

— Своей историей.

Они уселись за столом, на котором стояли различные инструменты и устройства, в том числе зажженная лампа и увеличительное стекло.

— Когда спросят, почему ты хочешь жить, скажешь, что желаешь продолжить дело Дома Адане.

Сузеньос вручил ей пять обломков латунного кольца и протянул перчатки.

— Ты же не серьезно?

— Абсолютно серьезно. Ты расскажешь о сохранении африканской истории, о любви возвращать себе украденные артефакты, которые представляют не только страну, но и поколения ее уроженцев по всему миру. На свете лишь это по-настоящему бессмертно.

Под мягким сиянием лампы цвет кожи Сузеньоса казался еще насыщеннее, брови были сосредоточенно сведены. В свободной, ничего не скрывающей рубашке, озаренный бронзовым фильтром, он мог быть старой фотографией, которую бабушка Кидан засунула в шляпную коробку или, поблекшую и вытертую, носила в нагрудном кармане, вспоминая свою давно потерянную девичью любовь.

Сузеньос был сама история.

Кидан хотелось повозиться с артефактами. Она скучала по ручному труду. В комнате запахло старым металлом и опилками из ее мастерской, и мышцы девушки заныли от радостного предчувствия. Тем не менее она колебалась.

Истинный возраст Сузеньоса проявился в его неудовольствии.

— Ты по-прежнему не доверяешь мне.

— Я не знала, что ты… такой.

Сузеньос устремил на нее нечитаемый взгляд:

— А что ты по-настоящему обо мне знаешь? Помимо предположений и историй, которые ты насочиняла? Едва услышав мое имя, ты сделала меня своим кошмаром. А кошмарам не позволено любить или не любить что-то. Нам дозволено лишь запугивать.

Кидан свела брови: так обреченно звучали его слова. В них слышалось что-то еще, Кидан толком не понимала, что именно.

— А теперь? – Она заглянула ему в глаза. – Что изменилось теперь?

— Ты становишься одной из нас. – Голос Сузеньоса стал выше. – А вампиры не боятся узнавать правду.

Стоит Сузеньосу выяснить, что Кидан наврала ему об отравлении, что она останется смертной с хорошими шансами забрать у него дом, их хрупкий союз распадется.

Кидан взяла перчатки и медленно их натянула. Сузеньос кивнул, и ее уроки начались. При починке каждого артефакта Сузеньос рассказывал о его происхождении и значимости.

— Эфиопия, 1823 год. Императрица надевала его в день своей свадьбы. – Сузеньос улыбался легчайшей улыбкой. Кидан же особенно нравились артефакты, которые вернулись из стран-колонизаторов при содействии факультета археологии и истории Дома Адане. Охватившее ее чувство справедливости было невероятно сладким. А еще она чувствовала себя по-настоящему виноватой в том, что нанесла непоправимый вред большинству этих сокровищ. Как бы тщательно они с Сузеньосом ни восстанавливали их, нетронутую первозданность не вернешь.