Книга Вечная погибель, страница 73 – Тигест Гирма

На потолке запылали новые вспышки, пока она качалась между желанием и блаженством.

Но было нечто еще. Под бешено бьющимся сердцем затаилась грусть. Не та, что способна сломить до такой степени, что не выносишь собственного отражения, а щепотка горечи от того, что она никогда не позволяла себе такой близости. Кидан горевала за девушку, которой была за пределами этой комнаты. Как она жаждала любви и на какие нечестивые поступки была готова ради нее. Но сейчас… Ее так сильно любили, хотя она совершенно ничего не делала. Она не могла вспомнить, когда такое случалось в последний раз.

Это заставляло говорить безумные вещи.

— Обещай, что не оставишь меня, – выдохнула она. – Когда получишь желаемое – артефакт, бессмертие, – обещай, что не уйдешь.

Едва слова сорвались с губ, Кидан почувствовала ее, словно удар в живот. Горькую правду. Преклонение Сузеньоса прекратилось – пылкие поцелуи сменились холодом. Ей потребовалась минута, чтобы собраться с духом. Вот и все. Он разгадан: от длинных волос до открытого взгляда. Страшно заглядывать кому-то прямо в душу.

Казалось, они обнажены, хоть и в одежде – радость делала их безрассудными.

Неужели она сказала лишнее?

Вместо этого он откинулся назад и вытер ладонью губы.

— Какая опасная комната.

Она села и коснулась его лица. Он закрыл глаза, прижавшись к ее ладони. Касаться его так часто, как захочет, когда захочет… какая еще может быть радость?

— Я бы не смог оставить тебя, даже если бы захотел. – Он схватил ее руку и поцеловал ладонь. Принялся нежно покусывать кончики пальцев, пока она не захихикала. – Я обещан тебе навсегда.

— Обещан?

Ей нравилось, как это звучит. Нравилось, каким откровенным он становился в этом месте.

Его волосы рассыпались черными завитками, и она накручивала их на палец, наслаждаясь грубой текстурой.

— Твоя кровь. – Сузеньос продолжал покусывать ее пальцы, посылая волны удовольствия по всему телу. – Ты привязала меня к себе и даже об этом не знаешь. Я проклят вечно жаждать тебя.

Он говорит о церемонии компаньонства?

— Тогда перестань пить кровь других. Пей только мою, – сказала она, зная, что он по-прежнему посещает кровавый соблазн, и от этой мысли внутри все сжалось.

Он рассмеялся и отстранился. В его глазах мерцал такой яркий свет, что у нее закружилась голова. Но потом они постепенно потемнели, превратившись в бездонные колодцы.

— Что? – прошептала она.

Он на мгновение замолчал. Мир замер в ожидании его слов.

— Ты позволишь мне пить от тебя всегда? – спросил он.

Она быстро кивнула.

— Даже когда на меня злишься?

— Я на тебя не злюсь.

— В этой комнате. Сейчас. Но снаружи – будешь злиться. Часто.

Она слегка опустила взгляд.

Он приподнял ее за подбородок и с нежностью заглянул в глаза.

— Я не хочу, чтобы нами управляла твоя кровь. Не хочу преданности поневоле. – Он провел пальцем по ее верхней губе. – Я хочу, чтобы ты приходила и уходила, когда пожелаешь. И того же – для себя. Или мы возненавидим друг друга, yené Кидан.

Ей нравилось, когда он произносил ее имя, но не сейчас. Он выглядел слишком несчастным.

— Нет.

Она хотела убедить его, что все будет хорошо. Пока они здесь, в чулане для метел, у них все будет хорошо.

— Эта клятва… Как бы я ни жаждал твоей крови, мне важнее свобода.

Он говорит о клятве Матира и Роаны? Если он больше не хочет играть эти роли, то и не нужно.