Книга Вечная погибель, страница 71 – Тигест Гирма

— Я не буду. – Кидан скрестила руки на груди, ее пальцы отбивали ритм в такт барабанам. – Не буду.

Сузеньос усмехнулся.

— Как пожелаешь, а я себе отказывать не стану. Я пытался, но в этой комнате трудно не быть счастливым.

Кидан с изумлением наблюдала, как он двигался взад-вперед и из стороны в сторону, танцуя в тесноте. У нее отвисла челюсть.

— Ты выглядишь совершенно нелепо, – прошептала она.

— Так говорят лишь те, кто боится радости.

Она подняла бровь, разгадав его замысел.

— Я не боюсь.

— Докажи.

Глядя в его яркие глаза, она поддалась зову комнаты. Позволила их умам объединиться и усилить проявления счастья. Перед глазами вспыхнули светлячки. Сузеньос потянулся к ее руке, и искры замерли между ними. Кидан осторожно взяла его ладонь. Такой же температуры, как у нее, такую же наощупь. Они начали медленный танец, сохраняя дистанцию. Это было как «Баллада взглядов» наоборот: их взгляды были прикованы друг к другу, и они не могли скрыть ни единой эмоции. Зазвучали инструменты, послышались аплодисменты, ликующие крики. Ноги Кидан двигались все быстрее, подстраиваясь под его ритм. Она чувствовала опьянение и полет. Кидан запрокинула голову и рассмеялась. Они перенеслись в другую вселенную. Комнату, пространство наполнял такой свет, что казалось, ничто не способно навредить ей. Им. Когда Кидан подняла ресницы, Сузеньос смотрел на нее с неподдельным восхищением, жаждой, словно она солнце, и он спешил запечатлеть ее красоту.

Должно быть, они танцевали несколько часов и начали касаться друг друга, сами того не замечая, покатываясь в бессмысленном смехе, опрокидывая метлы и ведра, а когда ноги слушаться отказались, рухнули на пол – касаясь головами стены и неловко согнув ноги, чтобы втиснуться в комнату.

— Я не хочу покидать эту комнату никогда, – призналась Кидан, не в силах сдерживать смех. Всякий раз, когда она смеялась, он следил за изгибом ее губ, убеждаясь, что звук действительно исходит от нее. Это подстегивало ее хохотать снова и снова. Они глубоко дышали в унисон, и дом выдыхал вместе с ними. Музыка проникала под кожу, даря эйфорию.

Такая крошечная комната – проблеск того, как могло бы быть. Если бы они смогли сделать таким весь дом, какой была бы их жизнь?

— Поразительно… все это время радость была заперта в чулане для метел, – изумленно выдохнула Кидан. В глубине души она понимала, что это не по-настоящему, но не желала обращать внимания.

Сузеньос лениво улыбнулся, опьяненный происходящим.

— Здесь лежать гораздо лучше, чем в коридоре, правда?

Она горячо закивала.

— Люди хлопали и кричали, и музыка… все это перенесло меня обратно в Фарах. Там Нефрази были счастливее всего.

— Кажется, ты по ним скучаешь, – тихо сказала она. – По Нефрази.

— Сильнее, чем мог представить. – Он печально улыбнулся. – Знаешь ли, это редкость.

— Что?

— Обычно для каждого комнаты представляют что-то свое, но наши слились воедино. Ты чувствуешь радость там, где чувствую радость я. Боль – там, где ее чувствую я. Это редкость.

— Ты повторяешь это снова и снова.

Она прижалась щекой к каменному полу. Холода не ощущалось. В этой комнате не было ничего холодного.

— Потому что это правда.

Он нахмурился, пытаясь понять почему. Здесь он чувствовал себя не древним чудовищем, а просто мальчишкой, застрявшим во времени. Он стряхнул с лица вьющиеся волосы, чтобы лучше ее рассмотреть. При желании Кидан могла протянуть руку и погладить его по щеке. Это ощущалось так же естественно, как дышать.