Книга Вечная погибель, страница 134 – Тигест Гирма

Между ними снова повисла тишина. Профессор Андреас сказал однажды, что молчание – смерть, и теперь Кидан поняла почему. Это самый быстрый способ что-то убить – дружбу, сестринство, любую любовь. Невысказанные слова терзали их неделями, и вот они уже почти чужие.

— Все ради маски, – бросила Кидан. – Стоит ли она того?

Лицо Джун было прочитать непросто. Она заговорила знакомым, невинным тоном – совсем как на видео.

— Разве не из-за нее ты хочешь овладеть домом?

— Мне плевать на маску, – фыркнула Кидан. – Я хочу спасти Джи Кея.

Джун нахмурилась.

— Спасти от Самсона?

Не только.

— Я превратила его в вампира, – спокойно ответила Кидан. – И должна снова сделать человеком. Как мот зебейя, он ненавидит…

— Не знала, что ты знакома с мот зебейей. – Джун резко повернулась к ней. Казалось, это привлекло ее внимание сильнее всего.

— А ты ничего не знаешь о моей жизни, – натянуто сказала Кидан.

— Наверное. – Джун повернулась к портрету. – Но тебе стоит отыскать маску.

— Зачем?

Она ответила тихим, потерянным голосом:

— Разрушить артефакты и уничтожить Три Запрета.

Кидан склонила голову набок.

— Знаю. Но тебе-то какое дело? Ты хочешь освободить вампиров?

Сестра всматривалась в ее лицо, что-то выискивая.

— Он не сказал тебе.

У Кидан закололо затылок.

— Кто?

— Твой компаньон. – сдавленно сказала Джун и повернулась к портрету. – Самсон и Сузеньос неслучайно потратили столько лет на поиски артефактов. Ими движет грандиозная цель, согласно мифу из «Йе Абисси Тарик».

Та самая книга.

Кидан спрашивала про нее у Аджоа Пиран и получила уклончивый ответ. Ей не хотелось доставлять Джун удовольствие расспросами, но сестре удалось ее заинтриговать. Спустя несколько секунд любопытство победило.

— Что за миф?

В медовых глазах Джун промелькнула задумчивость.

— Тот, кто уничтожит артефакты, уничтожит Три Запрета. Но, прежде всего, обретет силу Мудреца. Они жаждут этой силы.

Кидан сделала шаг назад. Она подозревала, что там кроется нечто большее, но это… Ее взгляд метнулся к портрету. Глаза за маской словно насмехались над ней за незнание. Они не хотят собирать артефакты, они хотят их уничтожить?

Жажда власти Сузеньоса не должна удивлять. Конечно, он хотел быть непобедимым, но она всегда считала Мудрецов недостижимыми, божественными существами. Значит, Мудрецом может стать кто угодно? А она?

— Если мне придется унаследовать этот дом, чтобы получить маску, я это сделаю, – донесся до нее сквозь грохот в ушах голос Джун, далекий и слишком резкий. – Если ты меня не остановишь.

Именно тогда она заметила в руке сестры нож, торчащий из длинного рукава.

Броня дома треснула, внезапный осколок пронзил холодом живот, леденя изнутри.

— Ты пришла меня убить?

Неизбежный вопрос замер меж двумя древними горами.

Джун опустила взгляд и прошептала:

— Да.

Жестокий удар под дых, быстрый и неожиданный, освободил из Кидан неправильный звук – смех. Низкий, ошеломленный смех – во всем ее теле, кроме глаз.

Из-за того, что сделала ее сестра.

Она продолжала выбирать власть вместо семьи, вместо родной крови. И теперь Кидан сделает то же самое.

Зрачки Джун расширялись с каждым смешком, взгляд метался по сторонам.

Ее сестра вздрогнула, но через несколько секунд подняла подбородок, и в ее взгляде появилась ужасающая решимость. Как отражение слов Мамы Аноэт: «В тебе живет зло, Кидан».