Книга Вечная погибель, страница 132 – Тигест Гирма

— Вы с Арин что-то замышляете, да? Она ни разу не навестила меня в Драстфорте. Что за яд ты влил в ее уши?

Из-за ярости Самсона комната ослабела, и Кидан ослабела вместе с ней. Всплыло еще одно воспоминание. После ссоры с Сузеньосом Кидан крикнула Этете, чтобы та что-нибудь сделала.

Помогла ей избавиться от него. Но Этете просто медленно подошла к ней и мягко обняла. Кидан застыла, как столб. К ней так прикоснулись впервые за почти два года.

Доспехи чуть треснули.

Шея Этете начала выворачиваться, как винт. Она достигла естественного предела, но Самсон продолжал давить – Этете закричала и выпучила глаза.

«Хватит, – донесся шепот из уголка сознания Кидан. – Прикажи ему остановиться. Сражайся с ним».

Но она не могла пошевелиться.

Неужели она заточила себя в собственном теле?

«Давай же. Сделай что-нибудь».

Но асерактия считала, что сейчас она в безопасности, и не позволяла сделать ничего рискованного.

У Самсона горели глаза.

— Признай, что она дорога тебе.

Сузеньос прислонил книгу к бедру, словно уставший читатель, которому все время мешают.

— Неважно, что я скажу. Ты убьешь ее, ведь, по твоему мнению, она для меня что-то значит.

Взгляд Кидан метался между ними.

«Спаси ее. Спаси ее. Спаси ее…»

Указание стучалось ей в кости, но…

Самсон омерзительно улыбнулся.

— Мы слишком хорошо друг друга знаем.

Этете нежно протянула к Сузеньосу руку. На стене образовалась небольшая трещина, и голубой свет разбился на миллион осколков – лишь крошечное окно в охватившую его мучительную боль.

Кидан моргнула, и оно исчезло.

— Помни, ее боль прежде твоей. – Голос Этете был хрупок, возвещая о конце, но ее губы изогнулись в улыбку. Она закрыла глаза.

Сузеньос хотел что-то сказать, словно передумал…

Шея Этете неестественно вывернулась.

Трещина расколола стены. Тело Этете покачнулось и повалилось набок.

Кидан вскочила на ноги. Она не издала ни звука, но в ее душе зияла пропасть.

Сузеньос смотрел, не мигая, так и не успев закрыть рот.

Самсон угрожающе ухмыльнулся.

— Чувствуешь? Чувствуешь боль, которую я тебе обещал? Можешь сколько угодно изображать этот скучающий взгляд. Я знаю твою душу, wendem, и она кричит.

Но внутри у Кидан ничего не кричало.

Смерть, особенно смерть тех, кого она любила, должна была обжигать, как собственная.

Самсон схватил Кидан за руку и вытащил ее из гостиной. Сузеньос не отрывал зачарованного взгляда от безжизненного тела Этете.

Самсон запер дверь.

— Что ты делаешь? – спросила она, не узнавая собственный голос.

— Он оттуда не выйдет. – Самсон уставился на нее. – Передай Джун, пусть заглянет ко мне, как только придет.

Он поморщился, потер металлическую руку, и направился наверх.

И снова его слова не вызвали в ней никакого отвращения. Никакой ненависти.

Кидан споткнулась и посмотрелась в зеркало над кухонной плитой. Ее лицо… Ужасная пустота – огонь в глазах погас, загар померк, губы онемели.

Она попыталась улыбнуться, нахмуриться, но не смогла. Открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука.

Из всех вариантов, кем она могла стать – почему именно этот? Она жива, но ничем не отличается от трупа. Она где-то ошиблась. Конечно, ошиблась. Без браслета, без маленькой синей таблетки божественного конца быть не может. Ничто не спасало Кидан от собственной хрупкости или порочности ее сердца, которые не давали спать по ночам. Бесконечные вероятности тянулись и извивались, а она трусливо избегала каждой версии себя. Может, она желала всего сразу, эгоистично и невозможно, или хотела того, чего у нее не будет никогда – сестры, друзей, – и это ранило сильнее ножа в легких, было слишком мучительно, слишком громко.