Книга Вечная погибель, страница 131 – Тигест Гирма

Он не вызвал никаких эмоций, но долго звенел в ушах.

Кидан коснулась стены, чувствуя, как внутри таится бездонная сила. Ей не придется сжигать портрет матери. Вот жертва, которую от нее требовали.

Даже когда внутри что-то корчилось, Кидан не свернула с пути отсутствия привязанностей.

Они ждали Сузеньоса в гостиной, под треск камина. Он пришел через час – быстро зашагал по ковру, выкрикнув имя Кидан.

— Нам нужно поговорить. Тебе нельзя использовать асера…

Он вышел из-за угла и резко замер. Кидан заметила, как расширились его зрачки, когда он увидел на диване Самсона. На его лице промелькнула тревога. Сейчас Сузеньос был уязвимым человеком, а она – самой сутью земли. Несокрушимой.

Как часто они менялись ролями.

Этете с разбитой головой стояла между ними на ковре, на коленях.

Взгляд Сузеньоса метнулся к Кидан – словно искал чего-то, хотя она не знала, что именно. К его чести, он довольно быстро взял себя в руки, заговорив равнодушным тоном.

— Стражи порядка в Укслее работают слабовато. – Сузеньос перевел взгляд на Самсона. – Как ты выбрался?

Самсон просто встал, подошел к Этете и грубо потянул ее за руку. Сузеньос следил за происходящим, продолжая стоять возле стены коридора.

Этете испуганно ахнула и вцепились в рубашку Самсона перепачканными мукой руками.

— Отпусти меня.

Самсона посмотрел на Сузеньоса, и его глаза засияли – словно морские скалы под луной.

— Кто для тебя эта женщина?

— Повариха. У меня особый вкус к изысканным блюдам. – Сузеньос скрестил руки на груди и прислонился к стене. – А что? Ты голоден?

Должно быть, Самсон сжал пальцы, потому что Этете вскрикнула, бессильная перед его хваткой. Кидан наблюдала за происходящим отстраненно, словно зритель, анализирующий фигуры на шахматной доске.

Пальцы Сузеньоса сжались, но он лишь вытащил «Безумных любовников» и ручку. Сердце Кидан не забилось быстрее. Оно не билось вообще. Какая-то часть сознания подсказывала ей встать и помочь Этете, но тело оставалось неподвижным. В безопасности.

— Мы успели поговорить, пока тебя не было. Рут. Из Ордена Орла, – объявил Самсон. – Десятилетиями работала поваром в Доме Адане. Это восхитительно. Должно быть, Йос тебя действительно ценит, раз ты проработала здесь так долго.

Взгляд Этете метнулся к Кидан – изумленный, испуганный и убитый горем. В нем была не обида, а печаль. О ней. Кидан мысленно искала объяснение в асерактии. Почему в момент неминуемой смерти Этете горевала по ней?

В голове пронеслись тысячи слов и цитат, но ни одна не смогла решить проблему.

Самсон заставил Этете опуститься на колени. Она вскрикнула, чуть не споткнувшись об длинное узорчатое платье. Его руки – одна из металла, другая из плоти – легли на ее седую голову.

Медленный, слабый бой барабанов застучал в охваченном паникой доме, отбивая ритмы войны. Это не ее эмоции. Это Сузеньос пробивался сквозь стальную броню Кидан, пытаясь проникнуть внутрь. Он боялся.

— Я сверну ей шею, как ты свернул мне.

Какие жестокие слова.

И все же сердце Кидан билось в нормальном ритме. Она вспомнила день, когда Этете научила ее готовить инжеру и сказала, что еда – язык, который ей нужно выучить, чтобы сблизиться с домом.

Сузеньос продолжил помечать что-то в книге.

— Угрозы на меня не действуют, wendem.

Этете взвизгнула, когда Самсон схватил ее за лицо и дернул, вынуждая смотреть только на Сузеньоса.