Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 16 – Алексей Фирсов

Она искала офицеров. Молодых гвардейцев, которые не входили в ближний круг Бирона. И нашла. У окна стояла группа гвардейцев Преображенского полка. Они выглядели скучающими и недовольными.

Маша подошла к ним, шурша траурными юбками. Доротея в испуге попыталась её остановить — принцесса не должна говорить с офицерами первой! Но Маша из Люберцев знала: если хочешь запустить слух, иди в курилку к грузчикам. Гвардейские офицеры были теми же грузчиками, только в мундирах.

Гвардейцы вытянулись во фрунт при виде Анны Леопольдовны. — Ваше Высочество, — пробормотал один из них, помоложе.

Маша остановилась и посмотрела на них с той ленивой, скучающей грацией, которая была так естественна для Анны Леопольдовны. Но в её взгляде не было скуки. Было сочувствие. То сочувствие, с которым старший кассир смотрит на грузчиков, заставляя их разгружать машину в дождь.

— Скучаете, господа? — спросила она тихим, но отчетливым голосом. В зале было тихо, и её слова услышали многие. — Тяжел траур. И время… время тяжелое.

Она вздохнула, поправляя траурный креп на платье. — Я всё думаю… Государыня, да пребудет душа её в раю, так заботилась об армии. О крепостях. О Ладожском канале… Столько великих дел было сделано. Столько побед. И всё благодаря гению… Бурхарда Христофоровича Миниха.

Гвардейцы переглянулись. Имя Миниха в последние дни было под негласным запретом при дворе Бирона.

— Такой полководец! Такой строитель! — продолжала Маша, вкладывая в голос максимум «наивного восхищения дурочки». — Я вчера видела его… Граф Миних выглядит таким усталым. Таким заброшенным. Ах, как это несправедливо! Такой человек… его великие заслуги… они так несправедливо забыты. В Люберцах… то есть, в империи… так мало таких людей. А герцог Бирон… герцог так занят делами правления, что, наверное, просто не успевает заметить…

Она замолчала, грустно опустив глаза. PR-акция была завершена. Она запустила вирус. Она не ругала Бирона. Она хвалила Миниха. Она подчеркивала его величие и «несправедливость» его забвения. В курилку гвардейцев был брошен окурок. Теперь он должен был разгореться в пожар.

Гвардейцы молчали, но в их глазах Маша увидела… понимание. И уважение. Эта скучная немка, эта Анна Леопольдовна, вдруг сказала то, о чем они все шептались в казармах. Миних был их героем. Бирон был курляндским выскочкой, который его задвинул.

Маша кивнула офицерам и пошла дальше. Паутина начала плестись. Слова были сказаны. Сплетня пошла по залу. «Принцесса Анна жалеет Миниха», «Анна Леопольдовна считает, что Бирон несправедлив к фельдмаршалу», «Старший кассир хвалит начальника безопасности»… Эти слова должны были дойти до Миниха. Они должны были согреть его обиженную душу и подготовить почву для главной сделки.

ГЛАВА 7. БАД БАГАЖ: ПЕРЕУЧЕТ И ВОСПИТАНИЕ ГУБАСТОГО МУЖА

Маша вернулась в свои покои, чувствуя, как корсет готов наконец-то раздавить ей ребра и превратить в благородный паштет. Шелка шуршали раздражающе громко в тишине апартаментов, которые теперь казались ей подсобкой, запертой снаружи злым директором-Бироном. Ощущение «ареста», о котором паниковала Доротея, было реальным, как недостача в день ревизии.

Доротея как шпионская сеть, уже вибрировала в углу, готовая сливать новую порцию «базы данных», но Маше сейчас было не до сплетен. Её PR-акция в Траурной зале прошла успешно — вирус «жалости к Миниху» был запущен в курилку гвардейцев. Теперь нужно было готовить «сделку». Но для сделки ей нужен был не просто суровый вояка с арматурой, ей нужно было… законное прикрытие. Ей нужен был муж.