Книга Гроза над Неаполем, страница 69 – Алексей Фирсов

Французские штыки оказались у самых границ Неаполитанского королевства. Двор охватила паника. Мария Каролина рвала и метала, король Фердинанд предпочитал не думать о плохом и уезжал на охоту или к любовнице, а лорд Гамильтон слала отчаянные депеши в Лондон, умоляя прислать весь британский флот.

Я же, помня уроки мужа, укрепляла собственные тылы.

Одним из таких «тылов» стал кардинал Фабрицио Руффо.

После падения Рима этот суровый прелат, не желая мириться с республиканцами, удалился в Неаполь, где его влияние на короля и особенно на простой народ Калабрии было огромным.

Я знала, что Руффо — человек дела, фанатик, который не остановится ни перед чем, чтобы защитить старый порядок. И я знала, как купить его благосклонность.

Однажды вечером я пригласила кардинала на виллу. Мы сидели в библиотеке, где когда-то Василий Петрович принимал самых высокопоставленных гостей.

— Ваше Преосвященство, — я указала на несколько тяжелых дубовых ящиков, стоящих в углу. — Мой покойный супруг был страстным ценителем античности. Он собрал уникальную коллекцию: римские камеи, статуэтки. Но я, увы, не обладаю его познаниями в этой области. Мне тяжело хранить эти сокровища, зная, что они скрыты от глаз тех, кто способен оценить их по достоинству.

Глаза кардинала, обычно холодные и непроницаемые, вспыхнули. Руффо был не только политиком, но и тонким знатоком искусства.

— Я сочла бы за величайшую честь, Эминенция, если бы вы приняли часть этой коллекции в дар, — мягко продолжила я. — Пусть она послужит украшением вашей резиденции и напоминанием о глубоком уважении, которое питал к вам граф Воронцов.

Руффо подошел к ящикам, его длинные, унизанные перстнями пальцы осторожно коснулись мраморного профиля императора Августа.

— Вы щедры, графиня, — медленно произнес кардинал, оборачиваясь ко мне. В его голосе не было ни капли лести, только сухое, прагматичное признание. — Я принимаю ваш дар. И смею заверить: Римская Церковь и я лично никогда не забываем своих друзей.

Когда карета кардинала покинула двор виллы, я с удовлетворением закрыла двери библиотеки.

«Этот хитрый поп мне еще пригодится», — подумала я, вспоминая историю. Вскоре именно Руффо поднимет крестьян Калабрии на святую войну против французов и утопит в крови Партенопейскую республику. Иметь такого человека в должниках было лучшей страховкой в неаполитанской пороховой бочке.

Но не вся жизнь состояла из светских раутов и дипломатических интриг.

Часто я уезжала из Неаполя, чтобы навестить Бьянку.

Юная баронесса жила в своем родовом поместье, вдали от городской суеты. Жизнь жестоко обошлась с ней. Ее бурный, страстный роман с маркизом Бомпорто закончился болезненным разрывом. Маркиз, оказавшийся не готовым к серьезным отношениям и уставший от «семейных сцен», просто исчез из ее жизни, увлекшись новой столичной примадонной.

Бьянка сломалась.

Она осталась одна, с двумя детьми на руках. Ее жизнерадостность, ее звонкий смех, который когда-то наполнял нашу виллу, исчезли, уступив место тяжелой, беспросветной депрессии. Она часами сидела у окна, глядя на пустую подъездную аллею, и почти не разговаривала.

Мои визиты в поместье стали для нее единственной связью с внешним миром. Я часами сидела с ней, держа ее за руку, рассказывая новости и пытаясь вдохнуть в нее хоть каплю жизни. Я играла с маленьким Паоло и ее младшей дочерью, стараясь компенсировать им отсутствие материнского тепла.