Книга Гроза над Неаполем, страница 62 – Алексей Фирсов

Граф отставил бокал с вином на низкий столик и медленно накрыл мою ладонь своей большой, сухой и поразительно спокойной рукой.

— Знаете, Аннушка, — его глубокий голос звучал непривычно тихо и задумчиво, сливаясь с далеким шумом прибоя. — Я всю жизнь играл в шахматы с историей. Я свергал императоров, подписывал трактаты, двигал армии и скупал чужие секреты. Я думал, что знаю о людях и о мире всё. Я был старым, циничным механизмом, созданным лишь для служения государству. А потом появились вы.

Он чуть повернул голову, и в отблесках заката я увидела в его серых глазах такую бездонную, абсолютную нежность, от которой у меня перехватило дыхание.

— Вы ворвались в мою жизнь, перевернули ее с ног на голову и подарили мне то, чего я никогда не заслуживал, — продолжил Василий Петрович, поглаживая мои пальцы. — Вы подарили мне настоящую жизнь. Без фальши. Без придворного яда.

— Мы спасали друг друга, Василий Петрович, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы. — Без вас я бы давно сгинула в этом сумасшедшем веке.

— Нет, моя милая, — он покачал головой и слабо улыбнулся. — Вы бы выжили. Вы — из стали и света. Вы самая верная, самая умная и самая чуткая женщина, которую только могла создать природа. Я смотрю на вас и поражаюсь вашей силе.

Он тяжело вздохнул и перевел взгляд на багровеющий горизонт.

— Этот закат... он красив, но он пахнет пожаром, Анна. Наш прекрасный, старый мир догорает. Я знаю, что впереди Европу ждет кровь. Много крови. Бонапарт не остановится, пока не пожрет всё вокруг, а монархи не успокоятся, пока не попытаются задушить его революцию. Это будет мясорубка, перемалывающая государства и судьбы.

Граф придвинулся ближе и обнял меня за плечи, притягивая к себе. Я положила голову ему на грудь, слушая ровный, размеренный стук его сердца.

— Я так боюсь этого будущего, — призналась я, закрывая глаза.

— Вам не нужно бояться, — твердо и успокаивающе произнес мой муж, целуя меня в макушку. — Я спокоен, Анна. Абсолютно спокоен, потому что знаю: вы справитесь. Вы убережете Шарля. Вы сохраните наши капиталы. У вас есть Жозеф, есть Архип, но главное — у вас есть ваш невероятный ум, который видит сквозь время. Моя миссия выполнена. Я спас принца, я обманул Куракина, но моя главная победа — это вы, Аннушка. Моя любовь. Моя единственная награда за долгую и грешную жизнь.

Я подняла голову, и наши губы встретились. Это был долгий, бесконечно нежный и какой-то прощальный поцелуй. Мы стояли обнявшись на краю террасы, глядя, как огромное красное солнце медленно, торжественно опускается в темнеющие воды залива, унося с собой еще один наш счастливый день.

Утро ворвалось в спальню ярким, беззастенчивым солнечным лучом и радостным щебетанием птиц в лимонном саду.

Я сладко потянулась на прохладных шелковых простынях. Воздух был свежим и легким. Я повернулась на бок, чтобы обнять мужа, но моя рука наткнулась на пустоту.

Василий Петрович лежал на спине. Глаза его были закрыты, а на губах застыла едва уловимая, умиротворенная полуулыбка, словно он видел какой-то очень хороший, светлый сон. Его седые волосы разметались по подушке.

— Василий Петрович? — сонно позвала я, приподнимаясь на локте. — Пора вставать. Шарль уже, наверное, свел Архипа с ума своими вопросами...