Книга Графиня Воронцова, страница 9 – Алексей Фирсов

Он держал в руках изящную чашечку тончайшего фарфора, а на столике рядом дымился серебряный кофейник. Граф выглядел невероятно свежим, выспавшимся и вполне довольным жизнью. Заметив, что я проснулась, он не стал смущаться или отводить взгляд.

— Доброе утро, графиня, — его губы тронула легкая, ироничная улыбка, а в живых глазах блеснула смешинка. Он изящно приподнял свою чашечку в приветственном жесте. — Душа моя, прошу, составь мне компанию. В этом доме подают превосходный мокко, а мне не терпится обсудить с вами маршрут нашего путешествия в Вену.

Я смотрела на этого невозмутимого, лысоватого аристократа в парчовом халате, пьющего утренний кофе в спальне своей юной жены, к которой он даже пальцем не притронулся ночью, и внезапно почувствовала, как внутри меня растекается теплая волна искренней, неподдельной симпатии. Моя догадка о его платонических намерениях подтвердилась на все сто процентов.

— С удовольствием, Василий Петрович, — я улыбнулась в ответ, откидывая одеяло и грациозно спуская ноги с кровати. Мой шелковый пеньюар струился по телу, но я больше не чувствовала себя дичью перед охотником. — Прасковья! — звонко крикнула я в сторону дверей. — Принеси мне чашку! Кажется, нам с графом действительно есть что обсудить.

Глава 6. Парижские круассаны и момент истины

Прасковья бесшумной тенью скользнула в спальню, поставила на столик между мной и графом серебряный поднос и так же незаметно исчезла, плотно притворив за собой тяжелые двери.

На подносе, помимо изящного кофейника, возвышалась горка свежайших, еще теплых парижских круассанов — немыслимая роскошь и кулинарная редкость для петербургского утра, свидетельствовавшая о том, что французский повар Василия Петровича не зря ел свой хлеб.

Я с наслаждением откусила слоеное тесто, запивая его терпким, горьковатым мокко, и перевела взгляд на своего новоиспеченного супруга.

Граф Воронцов, отпив кофе, смотрел на меня с нескрываемым эстетическим удовольствием. В его глазах не было ни сального блеска, ни старческой похоти, лишь искреннее восхищение тонкого ценителя красоты.

— Вы очаровательны в этой утренней небрежности, моя дорогая Анна, — произнес он своим мягким, чуть ироничным баритоном. — Ваша молодость не нуждается ни в пудре, ни в парче. Право слово, Государыня подарила мне истинную жемчужину.

Он продолжал осыпать меня изящными, легкими комплиментами, словно мы сидели в светском салоне, а не в супружеской спальне на следующее утро после венчания. Мой прагматичный мозг Алисы из двадцать первого века, ободренный этим мирным началом и вкусным кофе, решил, что пришло время расставить все точки над «i». В конце концов, деловые партнеры должны доверять друг другу.

Я отставила чашку и посмотрела ему прямо в глаза.

— Василий Петрович, позвольте мне быть с вами предельно откровенной, — мой голос прозвучал спокойно и твердо. — Мы оба понимаем, что наш союз далек от пылких романов из французских книжек. Но почему вы согласились на этот брак? Разве вам, убежденному холостяку с устоявшимися привычками, действительно нужна была жена?

Граф замер с чашкой в руке, а затем его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Он тихо рассмеялся, откинувшись на спинку вольтеровского кресла.

— А вы берете быка за рога, моя милая Анна! — с нескрываемым удовольствием констатировал он. — Никаких женских ужимок и фальшивого смущения. Мне это по душе. Что ж, отвечу вам так же прямо.