Книга Графиня Воронцова, страница 85 – Алексей Фирсов

Он замолчал, глядя на танцующие в камине языки пламени. Я молчала вместе с ним, понимая, что в жилах моего мужа течет удивительная смесь: неукротимая отвага русских гвардейцев и древняя, гордая кровь литовских магнатов.

На следующее утро, когда бледное осеннее солнце робко пробилось сквозь тяжелые тучи над Вильно, дворцовая жизнь в имении закипела вновь. Василий Петрович, сославшись на необходимость срочно написать письма, удалился в библиотеку, а кузен моего мужа, обаятельный Ежи Любомирский, галантно вызвался стать моим личным гидом.

— Я хочу показать вам сердце нашего рода, графиня, — с легким, певучим польским акцентом произнес Ежи, предлагая мне руку. — Место, где история смотрит на нас сквозь века.

Он провел меня по запутанным коридорам дворца и распахнул высокие резные двери, ведущие в длинную, залитую холодным светом галерею. Воздух здесь пах старым деревом, пчелиным воском и масляным лаком.

Стены от пола до потолка были увешаны потемневшими от времени портретами. Это был настоящий парад литовской и польской аристократии. С холстов на меня смотрели суровые магнаты в сверкающих рыцарских доспехах, гордые шляхтичи в подбитых соболем кунтушах и с лихо подбритыми висками, а также надменные, затянутые в жесткие корсеты дамы с тяжелыми жемчужными ожерельями.

Ежи увлеченно вел меня от картины к картине, рассказывая о битвах, бурных сеймах, королевских выборах и сложных династических переплетениях, благодаря которым кровь Любомирских смешалась с доброй половиной знатных родов Восточной Европы.

Внезапно я остановилась.

С небольшого, оправленного в потемневшую бронзу полотна на меня смотрел мужчина средних лет в богатом темном камзоле. Художник невероятно точно поймал выражение его лица: чуть прищуренные серые глаза, спокойная уверенность во взгляде и эта характерная, едва заметная ироничная складка упрямых губ.

— Боже мой... — тихо выдохнула я, непроизвольно улыбаясь. — Как же они похожи!

— Вы правы, Анна, — кивнул Ежи, проследив за моим взглядом. — Это дедушка мой и Василия Петровича- коронный гетман Михал Любомирский.. Ваш супруг унаследовал от него не только форму носа, но и эту совершенно невыносимую, снисходительную манеру смотреть на собеседника так, словно он знает наперед всё, что ему скажут.

Я тихо рассмеялась, признавая правоту кузена. Порода Любомирских оказалась невероятно сильной. Но самое интересное ждало меня чуть дальше.

Мой взгляд скользнул по соседнему портрету, на котором был изображен молодой шляхтич с широким разлетом плеч, упрямо выдвинутым, тяжелым подбородком и густыми бровями. Я моргнула, подошла ближе и едва не рассмеялась вслух, прикрыв рот ладонью.

С холста восемнадцатого века на меня смотрел вылитый Архип — наш преданный, немногословный смоленский камердинер и, как я теперь знала, бастард моего мужа.

Сходство было настолько комичным и в то же время поразительным, что не заметить его было невозможно. Те же упрямые, простоватые, но исполненные внутренней силы черты лица. Я в очередной раз поразилась причудам генетики. Кровь Воронцовых и Любомирских ставила свою несмываемую, мощную печать сквозь поколения и сословия. Она одинаково ярко проявлялась и в утонченном графе-дипломате, блистающем при европейских дворах, и в его незаконнорожденном сыне-слуге, заряжающем для нас пистолеты.Да и сам пан Ежи Любомирский был весьма схож лицом и фигурой с моим мужем.