Книга Графиня Воронцова, страница 70 – Алексей Фирсов

Смуглая кожа, смоляные волосы, зачесанные назад, и глаза. О, эти глаза! Огромные, черные, невероятно пронзительные. Они, казалось, сверлили каждого присутствующего насквозь. Он владел техникой магнетического взгляда в совершенстве. Калиостро обвел аудиторию тяжелым, немигающим взором, и я физически ощутила, как по салону прокатилась волна благоговейного трепета. Амалия рядом со мной мелко задрожала и вцепилась в мой локоть.

Рядом с ним скользила его жена, Лоренца — ослепительно красивая, хрупкая женщина с бледным лицом и потупленным взором, игравшая роль медиума.

— Приветствую вас, ищущие свет в темноте, — голос Калиостро был низким, глубоким, с сильным итальянским акцентом. Он звучал как рокот приближающейся грозы.

Сеанс начался.

Это было блестящее, виртуозное представление. Калиостро усадил Лоренцу за круглый стол в центре комнаты. Он парил вокруг нее, совершая пассы руками и бормоча заклинания на смеси латыни, иврита и какой-то тарабарщины. Он просил присутствующих задавать вопросы мысленно, а затем Лоренца, якобы впадая в транс, давала туманные, но пугающе точные ответы.

«Эффект Барнума», — мысленно усмехнулась я, наблюдая, как престарелая княгиня рыдает, когда Лоренца сообщает ей, что ее покойный муж «прощает ей ту давнюю ошибку». Фраза, подходящая к кому угодно, но в темноте и под гипнозом звучащая как божественное откровение.

Затем маг продемонстрировал материализацию. На пустом серебряном подносе после вспышки слепящего света (магний, безошибочно определила я) появилась горсть золотых монет. Зал ахнул. Я же внимательно следила не за подносом, а за широкими рукавами его камзола и неестественно длинными пальцами. Фокусник был великолепен, ловкость рук — уровня лучших иллюзионистов Лас-Вегаса.

Калиостро, упиваясь своим триумфом, медленно пошел по кругу, заглядывая в лица ошеломленных зрителей.

— Я вижу ваши страхи, — рокотал он. — Я вижу ваши скрытые желания. Передо мной нет тайн...

Он подходил всё ближе к тому месту, где стояли мы с Амалией. Дамы перед ним опускали глаза, не в силах выдержать его магнетического напора.

Калиостро остановился прямо напротив нас. Его тяжелый, гипнотический взгляд вонзился в мое лицо. Он ожидал увидеть привычный испуг, благоговение или экзальтацию.

Но я не отвела глаз.

Стоя в своем темном платье, я смотрела прямо в эти черные, пугающие очи. Мой взгляд был ясным, холодным и абсолютно, издевательски трезвым. Я чуть приподняла подбородок и позволила своим губам изогнуться в тонкой, понимающей полуулыбке. Улыбке зрителя, который знает секрет фокуса.

Секунду, две, три мы смотрели друг на друга в полной тишине.

В глазах Калиостро мелькнуло минутное замешательство. Его зрачки сузились. Он безошибочно, с инстинктом хищника, почувствовал в этой толпе доверчивых овец не просто волка, а холодного, расчетливого охотника. Он понял, что на меня его гипноз не действует от слова «совсем».

— Некоторые... — голос Калиостро чуть дрогнул, но он мгновенно взял себя в руки, — некоторые души закрыты щитом неверия. Но даже самая прочная сталь плавится в огне Истины.

Он плавно отвернулся и проследовал дальше, возвращаясь к своему столу. Но я заметила, как напряглась его спина.

Амалия, наконец выдохнув, судорожно зашептала:

— Аннет, ты видела?! Он посмотрел на тебя! Он узрел твою душу!