Книга Графиня Воронцова, страница 107 – Алексей Фирсов

Мы сидели на террасе с видом на залив. Граф, вооружившись очками, углубился в чтение , периодически хмурясь или, наоборот, удовлетворенно хмыкая.

— Похоже, душа моя, наш вояж в туманный Лондон откладывается на неопределенный срок, — со вздохом произнес муж, аккуратно складывая печатный лист. — Британский лев нынче рычит на весь континент и кусает всех, до кого может дотянуться.

Я отложила книгуи с интересом посмотрела на него.

— Неужели англичане так злы из-за своих колоний?

— Они злы из-за того, что теряют господство на море, — ответил граф, оживляясь. Политика всегда была его истинной страстью. — Послушайте только, что творится! Англо-испанский конфликт разгорается с немыслимой силой. Идет тяжелейшая осада Гибралтара. Еще в январе британский флот под командованием адмирала Родни в пух и прах разбил испанскую эскадру у мыса Сент-Винсент. Британцы торжествовали, думая, что запугали Европу. Но они забыли, с кем имеют дело на Востоке.

Василий Петрович гордо выпрямил спину, и в его глазах вспыхнул искренний, патриотический огонь старого государственника.

— Наша Матушка-Государыня нанесла им такой дипломатический удар, от которого Лондон до сих пор не может оправиться!

— Вы имеете в виду Декларацию? — догадалась я, вспоминая исторические справки из своей прошлой жизни.

— Именно! Десятого марта Императрица выпустила Декларацию о вооружённом нейтралитете. Гениальный ход! — граф даже слегка стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Екатерина заявила, что русские торговые суда будут защищаться от британских военных кораблей силой оружия. Мы не вступаем в войну за американцев, но мы не позволим англичанам топить и досматривать наши грузы! И что вы думаете? Летом к нашему союзу присоединились Дания и Швеция! Сформировалась Первая Лига нейтральных стран.

Мой внутренний политолог мысленно аплодировал Екатерине Великой. В условиях, когда Англия пыталась блокировать морскую торговлю, создание такой Лиги было блестящим шахматным ходом, который фактически лишал британцев возможности безнаказанно пиратствовать под видом военных действий.

— И как же отреагировал Георг Третий на этот союз? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Британия в бешенстве, — усмехнулся Василий Петрович, разворачивая другую газету. — Они не посмели объявить войну России или шведам. Но они найдут козла отпущения. (Василий Петрович оказался провидцем:к концу 1780 года Великобритания официально объявила войну Республике Соединённых провинций — Нидерландам.)

Граф отложил газеты и снял очки, потирая переносицу.

— Мир охвачен огнем, Анна. Испанцы бьются за Гибралтар, голландцы готовят флот, англичане свирепеют, а американские бунтари продолжают свою борьбу. В Ла-Манше и Северном море сейчас опаснее, чем в пороховом погребе с горящей свечой. Английский клуб с его вистом и сигарами придется отложить.

Я подошла к креслу мужа и мягко положила руки на его плечи, успокаивающе массируя напряженные мышцы.

— Знаете, Василий Петрович, — философски заметила я, глядя на неаполитанский залив — Может, оно и к лучшему. В Лондоне сейчас наверняка ужасно сыро, а кофе в Сити не идет ни в какое сравнение с неаполитанским.

— Ваша правда, — граф накрыл мою ладонь своей и благодарно поцеловал пальцы. — К тому же, каждый залп британских пушек лишь поднимает цену на те самые американские долговые бумаги, которые мы с вами так удачно приобрели.