Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 25 – Елена Амеличева

На секунду в комнате наступила божественная тишина. Потом у него дернулся глаз. Супруг зарычал. О, сладкая музыка.

— Вон, - произнес он хрипло.

Я подняла брови.

— Из гостиной? С удовольствием. Из дома? Тоже не беда. Из твоей жизни? Уже почти.

И, проходя мимо него к двери, я чуть замедлила шаг, окинула его сверху вниз и добавила почти с нежностью:

— А ты все-таки поторопись. Если мазь не поможет, попробуй холодный компресс и раскаяние. Хотя второе, боюсь, в вашей паре в хроническом дефиците.

Я вышла, не дожидаясь ответа. Коридор встретил меня чудесным запахом свежего хлеба, копченого мяса и кофе. О, вот это уже был язык, который я любила по-настоящему. После нескольких часов супружеского краха и утопления любовницы в фонтане завтрак представлялся не просто приемом пищи, а почти священным актом восстановления справедливости.

Лисса поджидала меня у лестницы с лицом человека, который очень хочет узнать подробности, но боится моргать, чтобы не пропустить главное.

— В столовую, миледи? - шепнула она.

Я расправила плечи.

— Немедленно. И скажи на кухне, что сегодня я хочу яйца, свежие булочки, сыр, холодную телятину, клубничный джем и что-нибудь особенно сытное. Утро выдалось утомительным.

Лисса просияла.

— Как скажете, миледи.

Я двинулась вниз по лестнице, и, клянусь, никогда еще мрамор под ногами не казался мне таким торжественным. За окнами сверкал мокрый сад. Где-то вдали опять ныл голос Мими. Где-то рядом слуги уже начинали раскладывать новости по полочкам. А у меня впереди был завтрак.

Некоторые женщины после измены теряют сон, вес и веру в человечество. Я же, судя по всему, приобрела зверский аппетит. И это, если вдуматься, было крайне обнадеживающим началом новой жизни.

Столовая встретила меня тем благородным покоем, который возможен только в местах, где еще не успели официально признать семейную катастрофу, но уже все о ней знают. Высокие окна. Светлые скатерти. Серебро. Теплый запах хлеба, масла, кофе и поджаренного бекона. И та особенная утренняя тишина большого дома, в которой слуги двигаются почти бесшумно, зато новости скользят по воздуху быстрее сквозняка.

Стоило мне войти, как все присутствующие приняли тот самый безупречный вид, который у прислуги означает высшую степень заинтересованности. Спины прямые. Лица невозмутимые. Взгляды опущены. Но я-то видела. Видела эти напрягшиеся уши, эти едва заметно дрогнувшие уголки губ, эту коллективную внутреннюю дрожь людей, которые прямо сейчас будут подавать завтрак женщине, выгнавшей любовницу мужа голой в коридор, подпалившей ей халат и, по слухам, едва не зажарившей самого дракона.

Честно говоря, я чувствовала к ним почти родственную теплоту.

— Доброе утро, - сказала я.

По комнате прошел едва уловимый шорох. Если бы в столовой стояли голуби, они бы вспорхнули.

— Доброе утро, миледи, - отозвались сразу три голоса, причем с такой трепетной почтительностью, будто я была не хозяйкой дома, а военачальником, лично выигравшим битву при Бешеной Швабре.

Я села во главе стола. О, до чего же приятно бывает занять свое место с полным пониманием, что, возможно, надолго ты его уже не сохранишь, зато уходишь красиво и с правильным пищеварением. Это, между прочим, очень важный момент. История слишком часто молчит о том, что великие женские решения обычно принимаются либо на голодный желудок, либо после того, как кто-то очень вовремя подал масло.