Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 33 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Ожерелье.

Он сам снял его с моей шеи.

Сам надел на Летицию.

Сам отдал ей ключ к своему дому, крови и силе.

Как врач я должна была почувствовать тревогу за пациента.

Как женщина — не почувствовала ничего хорошего.

— Ева, — сказал Северин.

Я подняла глаза.

— Не надо.

— Ты ещё не знаешь, что я собираюсь делать.

— Знаю. Ты собираешься спасать человека, который час назад прислал дракона сжечь твой дом.

— Не мой дом.

— Твой, — сказал он жёстко. — Дом признал тебя.

Я невольно оглянулась на стены с зелёными прожилками. Дом молчал, но мне показалось, что он слушает.

— Признал — не значит купил с мебелью и обязанностями.

— Для Арвенна значит.

— Вот поэтому Арвенну срочно нужен человек с нормальными границами.

Матвей, стоявший у двери, тихо кашлянул.

— Госпожа… если герцог Алого дома заражён, он опасен не только для себя.

— Я понимаю.

И правда понимала.

Рейнар был не просто бывшим мужем чужого тела. Он был главой драконьего рода. Если гниль вошла в его родовое пламя, это могло стать катастрофой. Огонь кормит гниль. Гниль кормится драконьей силой. А рядом — живой лес, больной, огромный, реагирующий на любой удар паникой.

Один заражённый дракон мог спалить всё вокруг.

И сам сгореть.

Я ненавидела эту логику.

Ненавидела профессиональную часть себя, которая уже отодвигала личную обиду и раскладывала ситуацию по симптомам.

Боль. Заражение. Источник. Контакт через артефакт. Быстрое распространение. Острый приступ.

Пациент: Рейнар Астерхольд.

Отношение к пациенту: хочется стукнуть.

Лечебная тактика: сначала стабилизировать, стукнуть потом.

Сверху снова донёсся хрип:

— Эвелина!

Я сжала челюсти.

— Меня зовут Ева.

Северин смотрел на меня с нечитаемым выражением.

— Ты всё равно пойдёшь.

— Да.

— Почему?

— Потому что если пациент идиот, это ещё не показание дать ему умереть.

— В твоём мире врачи всегда спасают врагов?

Я усмехнулась.

— В моём мире врачи спасают всех, кто успел попасть к ним в руки. А потом иногда пишут жалобы на главврача, систему и судьбу.

Он не понял, но, кажется, услышал главное.

— Тогда я иду с тобой.

— Нет.

— Да.

— Северин.

— Если связь откроется шире, Рейнар может ударить через источник. Если рядом Летиция, она может увидеть тебя. Если гниль услышит твой голос, она потянется к тебе. Ты не знаешь здешних правил.

— А ты не знаешь медицины.

— Значит, оба будем полезны.

Я хотела возразить.

И не смогла.

Потому что он был прав.

Ненавижу, когда мрачные мужчины с ножами правы.

Мы поднялись в холл.

Фонтан кипел.

Не бурлил водой, а именно кипел светом. Серебряные волны поднимались над чашей и падали обратно, разбиваясь на искры. На поверхности дрожало изображение — размытое, рваное, словно кто-то пытался настроить связь через помехи.

Рейнар стоял на коленях.

Не в герцогском зале. В своей комнате, судя по тёмным стенам, широкому столу, опрокинутому креслу и окнам, за которыми полыхала гроза.

Он держался одной рукой за грудь.

Под его пальцами кожа светилась алым.

Нет.

Не светилась.

Горела изнутри.

По шее вверх ползли тонкие чёрные линии. Они уходили под ворот, под кожу, к вискам, туда, где раньше мерцали красивые алые драконьи прожилки. Теперь в этих прожилках были тёмные разрывы.

Рейнар поднял голову.

И увидел меня.

На его лице мелькнуло столько всего сразу, что я не успела разобрать: боль, ярость, облегчение, стыд, недоверие.