Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 31 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Матвей медленно поднял голову.

— А если сохранить нельзя?

Я не ответила сразу.

Потому что врачебная честность иногда жестока.

— Тогда ампутируют, — сказала я. — Но только после осмотра. Не до.

Дом тихо заскрипел.

Мне показалось — одобрительно.

Из лечебни донёсся слабый голос Тимоша:

— Госпожа?..

Я тут же поставила банку и пошла к нему.

Мальчик проснулся окончательно. Бледный, ослабший, с пересохшими губами, но глаза были ясными. Это уже было победой.

— Как боль? — спросила я.

— Нога горит.

— Хорошо.

Он испуганно моргнул.

— Хорошо?

— Если болит, значит, ты живой и нога пока с тобой. Будем считать это рабочим началом.

Кучер сидел рядом, сжимая кружку.

— Он просил пить.

— Маленькими глотками. Не заливать. И что-нибудь тёплое, если дом способен варить бульон.

В стене тут же скрипнула дверца.

За ней оказался небольшой поднос: глиняная миска, от которой поднимался пар, ложка и кусок хлеба.

Я уставилась на него.

— Дом, если ты умеешь готовить, у нас будут гораздо более тёплые отношения.

Где-то в потолке довольно хрустнула балка.

Северин, вошедший следом, тихо сказал:

— Ты только что похвалила древнее хранилище Арвенна за суп.

— Заслуженно. Суп — важнейшая часть цивилизации.

Тимош слабо улыбнулся.

Я помогла ему сделать несколько глотков. Бульон пах травами и чем-то мясным. Нормально. Даже хорошо. Если не думать, откуда говорящий дом взял свежую еду после двадцати лет запустения.

Нет, думать не будем.

У меня и так список вопросов распух до размеров медицинской энциклопедии.

Когда Тимош снова задремал, я вышла в холл.

Матвей стоял у фонтана и смотрел на банку так, будто внутри сидел его давно потерянный родственник и бешеная крыса одновременно.

— Нужно место для работы, — сказала я.

— Для какой работы?

— Для изучения гнили. Отдельная комната. Подальше от раненых и кухни. Каменный стол. Вода. Огонь. Тряпки. Запирающаяся дверь. И если в этом доме есть что-то вроде перчаток, масок или хотя бы плотной ткани — отлично.

Матвей растерянно моргнул.

— Ты хочешь устроить лабораторию?

— Да.

Северин нахмурился.

— Ты знаешь это слово?

— А вы?

Он не ответил.

Я прищурилась.

— Северин Арвенн, у меня ощущение, что вы знаете больше, чем положено человеку, который живёт в лесу и пугает кареты.

— Я не пугаю кареты.

— Сегодня вы вышли из тумана с ножом. Это близко.

Матвей вдруг кашлянул.

— В нижнем крыле была комната хранителей. Там изучали болезни источников.

Я повернулась к нему.

— Ведите.

— Сейчас?

— Пока бывший муж не приехал с огнемётом в виде себя.

— С чем?

— Неважно. С драконом.

Матвей взял связку ключей. Один из них, длинный и чёрный, сам повернулся на кольце и тихо звякнул.

Дом выбрал за нас.

Мы спустились по узкой лестнице в нижнее крыло. Воздух там был холоднее, влажнее. На стенах светились тонкие зелёные прожилки, как вены под кожей. Чем ниже мы шли, тем сильнее я слышала источник.

Не ушами.

Грудью.

Он дышал.

Медленно. Неровно. Больно.

Комната хранителей оказалась за тяжёлой дверью с гербом листа и чаши. Матвей вставил ключ, но дверь не открылась.

— Двадцать лет не поддавалась, — пробормотал он.

Я шагнула ближе.

Кулон нагрелся.

Замок щёлкнул сам.

— Конечно, — сказал Северин. — Почему бы и нет.

Дверь распахнулась.

Внутри было темно.

Потом вдоль стен одна за другой вспыхнули чаши с зелёным огнём.