Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 32 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Комната оказалась большой, круглой, с каменным столом в центре и полками до потолка. Склянки. Таблички. Свитки. Металлические инструменты. На стене — огромная схема Глухолесья. Не карта местности, а схема организма: корни, источники, узлы, очаги.

И почти вся восточная часть была закрашена чёрным.

Я подошла ближе.

— Это прогрессия болезни.

Матвей выдохнул:

— Это карта падения Арвенна.

— Одно и то же.

На каменном столе лежала раскрытая книга.

Пыль вокруг неё была нетронутой, но страницы выглядели свежими, будто кто-то читал её вчера. Я провела пальцем по первой строке.

Буквы сложились в понятный текст.

“Если хранитель читает это, значит, гниль достигла крови драконов”.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как Северин перестал дышать.

Я читала дальше.

“Мы ошиблись. Драконы не принесли проклятие. Они были первыми заражёнными. Тот, кто пришёл под видом спасителя, использовал их кровь как сосуд”.

— Летиция, — прошептала я.

Северин подошёл ближе.

— Её тогда не было.

— Не она. То, что за ней.

Страница сама перевернулась.

На следующей был рисунок.

Женщина в белом.

Только лицо не прорисовано. Вместо лица — чёрное пустое пятно. На груди — ожерелье с алыми камнями, внутри которых ползут тёмные прожилки.

Моё сердце ударило сильнее.

Ожерелье Алого дома.

То самое, которое Рейнар снял с моей шеи и надел на Летицию.

Под рисунком была надпись:

“Не позволяйте сосуду получить знак драконьей супруги. Через него гниль войдёт в родовое пламя”.

Я медленно подняла глаза.

— Он сам отдал ей ключ.

Северин понял первым.

— Рейнар.

— Он не просто унизил Эвелину, — сказала я. — Он передал Летиции доступ к крови Алого дома.

Матвей схватился за край стола.

— Значит, Алый род уже заражён?

Я вспомнила почерневшие камни на шее Летиции.

— Да.

И в этот момент дом содрогнулся.

Не от удара снаружи.

От крика внутри.

Из фонтана наверху донёсся далёкий драконий рёв.

Но теперь он был не яростным.

Он был полон боли.

Северин выпрямился.

— Рейнар.

Я сжала пальцы на книге.

Ещё вчера этот мужчина снял с меня ожерелье и отдал другой женщине. Несколько часов назад называл меня своей женой, будто развод был ошибкой в документах.

Я имела полное право не хотеть его спасать.

Но перед глазами вспыхнули чёрные прожилки в камнях.

Заражение.

Очаг.

Распространение.

Я закрыла книгу.

— Матвей, готовьте комнату. Северин, мне нужен самый быстрый способ связаться с Рейнаром.

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Ты хочешь предупредить его?

— Нет, — сказала я. — Я хочу поставить ему диагноз до того, как он сожжёт половину леса и умрёт от собственной глупости.

Сверху снова донёсся рёв.

Слабее.

Больнее.

А потом в живой воде фонтана прозвучал голос Рейнара.

Не приказ. Не угроза.

Хрип.

— Эвелина… что она со мной сделала?..

— Эвелина… что она со мной сделала?..

Голос Рейнара пришёл сверху, из холла, через живую воду фонтана.

Не грозный.

Не властный.

Не тот низкий, холодный голос, которым он приказывал подписать развод.

Этот голос был сорванным. Хриплым. В нём слышалась боль — такая сильная, что даже каменные стены нижней комнаты отозвались тонкой дрожью.

Я замерла у стола хранителей.

На раскрытой книге всё ещё виднелась надпись:

“Через знак драконьей супруги гниль войдёт в родовое пламя”.