Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 118 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Он почти улыбнулся.

Почти.

— Карантин?

— Видите, как быстро обучаются разумные люди.

За моей спиной Рейнар тихо сказал:

— Она хвалит редко. Запомни.

Я обернулась.

— Вам назначен режим молчания.

— Я поддерживаю мораль армии.

— Лёжа?

— Как могу.

Орвальд услышал и впервые за всё время посмотрел на Рейнара не как на высокородного герцога, а как на тяжёлого пациента, который раздражает врача.

Это было приятно.

— До моего возвращения, — сказала я генералу, — никто не входит в лес. Никто не трогает ворота. Больных держать именами. Если начнут слышать город — говорить громче. Не о долге, не о родине, не о чести. О живом. Долги, любимая еда, смешные случаи, обещания, ругань. Всё, что напоминает им, что они люди, а не проводники.

Орвальд кивнул медленно.

— Странная война.

— Это не война. Это лечение.

— Тогда у вас очень страшные пациенты.

— Все пациенты страшные, если их долго не лечить.

Щель закрылась.

Когда мы двинулись обратно, лес сам нёс Рейнара, а я шла между Северином и Матвеем. Не потому, что мне нужна была помощь.

Нет.

Кому я вру?

Именно потому.

После второго зова силы кончились окончательно. Каждый шаг отдавался в ладонях, груди, висках. Внутри будто вычерпали тепло и оставили только сухой звон.

— Ты дрожишь, — сказал Северин.

— Это не дрожь. Это стратегическая вибрация.

— Ева.

— Да, дрожу. Что ты предлагаешь? Лечь под кустом?

— Предлагаю дойти до усадьбы и поспать.

Я хотела рассмеяться, но вышел только слабый выдох.

— Пока Эдвард готовит третий зов?

— Именно поэтому.

Рейнар неожиданно поддержал:

— Северин прав.

Я остановилась.

Северин тоже.

Матвей чуть не врезался в нас.

— Что? — спросил Рейнар.

— Вы двое согласились друг с другом. Мне нужно оценить, не начался ли конец света.

Северин поморщился.

— Не радуйся. Это временно.

— Надеюсь, — сказал Рейнар. — Иначе мне придётся пересмотреть слишком многое.

— Поздно, — ответил Северин.

И в этих двух словах снова сверкнула старая вражда.

Не открытая. Не рвущаяся наружу. Но живая.

Я шла дальше и думала, что сердце Арвенна ждёт не только меня. Эдвард звал нас всех. Меня — как врача и хранительницу. Северина — как кровь Арвенна. Рейнара — как дракона, чей дом сжёг ворота. Матвея — как свидетеля, который слишком долго молчал.

И, возможно, каждого из нас он собирался вскрыть так же, как я собиралась вскрыть его болезнь.

Усадьба встретила нас не дверями.

Светом.

Вся она светилась изнутри: окна, стены, корни, даже крыша, которую лес всё ещё держал зелёными ветвями. На крыльце стояла леди Марена. Рядом — Прохор с ведром, Астен с повязкой и Лина.

Лина?

— Ты почему здесь? — спросила я.

Девочка выпрямилась.

— Башня сказала, что я временный представитель Первой заставы.

— Башня слишком много себе позволяет.

— Я тоже так сказала. Она ответила: “Принято”.

Прохор с гордостью добавил:

— Она ещё приказала мне не паниковать.

— И как?

— Не очень, но стараюсь.

Дом открыл двери шире.

Внутри всё было готово к приёму: вода кипела, мох лежал пластами, заражённые артефакты стояли в зелёных капсулах, списки были разложены по столам. Кайран сидел в холле и писал. Без печати. Обычным пером на обычной бумаге.

Вид у него был такой, будто его заставили мыть полы в храме.

— Предупреждения отправлены? — спросила я.

Он поднял усталые глаза.