Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 117 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Матвей сел прямо на землю.

За воротами армия кричала — уже не от ужаса, а от облегчения. Ильтар издал низкий рёв. Слабый, но живой.

Мы выиграли.

Нет.

Не выиграли.

Сдержали.

Это было важное различие.

И, как всегда, лес не дал нам забыть.

Корневые ворота снова потемнели.

На этот раз надпись была не чёрной.

Серой.

Третий зов начнётся у сердца.

Северин медленно поднял голову.

— Третьего зова Серая застава обещала ждать.

— До суда Эдварда, — сказала я.

Матвей прошептал:

— Значит, он больше не будет звать издалека.

Рейнар открыл глаза.

— Он ждёт нас в сердце Арвенна.

С востока донёсся голос Эдварда.

Уже не громкий.

Совсем тихий.

Но я услышала каждое слово.

— Верно, доктор. Хватит лечить края раны. Приходи вскрывать сердце.

— Приходи вскрывать сердце.

Голос Эдварда стих.

Но тишина после него не стала тишиной.

Она стала ожиданием.

Корневые ворота стояли перед нами огромные, живые, тёплые от драконьей искры и воды Глухолесья. За ними гудела армия, уже не такая уверенная, как утром. С нашей стороны тяжело дышал Рейнар, сидел прямо на земле Матвей, и Северин держал меня за плечи так, будто стоило ему отпустить — я распадусь на листья, воду и упрямство.

Честно говоря, в тот момент это казалось не худшим вариантом.

— Не отпускай, — сказала я тихо.

Северин замер.

Я сама удивилась своим словам. Слишком честно. Слишком не вовремя. Слишком не похоже на меня, которая привыкла держаться на ногах до последнего пациента, до последней карточки, до последнего “доктор, я только спросить”.

Он не ответил.

Только пальцы на моих плечах стали теплее.

— Не отпущу, — сказал он.

Рейнар услышал.

Конечно, услышал.

У драконов вообще была неприятная привычка слышать всё, что не предназначалось для них.

Но промолчал.

Тоже прогресс.

Матвей первым поднялся. Его древесная рука почернела почти до плеча, но в трещинах уже пробивался зелёный свет. Плохой знак и хороший одновременно. Как температура после кризиса: страшно, но организм борется.

— Хозяйка, — сказал он, — надо возвращаться в усадьбу. Здесь ворота держатся. Пока.

Я посмотрела на живые створки.

— Сколько “пока”?

Матвей провёл ладонью по коре. Ворота ответили низким гулом.

— До рассвета следующего дня точно. Дальше — зависит от армии, от больных и от того, попробуют ли маги быть умнее, чем им позволено природой.

— То есть попробуют.

— Скорее всего.

С другой стороны ворот раздался голос генерала Орвальда:

— Хозяйка Глухолесья!

Я подошла к узкой щели, которую ворота открыли сами. Генерал стоял снаружи без шлема. Его лицо было усталым, на виске кровь, но взгляд оставался ясным.

— Лагерь разделён, — доложил он. — Больных шесть тяжёлых, двенадцать контактных. Дракон Ильтар дышит. Лекарка Алана требует ещё мох и ваши указания.

— Алана умная женщина. Слушайте её.

Он кивнул.

— Имперский чиновник Вискар без сознания. Рука почернела до локтя.

— Изолировать. Не отрезать пока. Я посмотрю позже.

Орвальд помолчал.

— Приказ об аресте?

Я устало посмотрела на него.

— Вы всё ещё хотите меня арестовать?

Генерал медленно перевёл взгляд на живые ворота, потом на больного дракона, потом на ямы с заражёнными печатями.

— Сейчас? Нет.

— Какое облегчение.

— Но когда придут новые приказы…

— Генерал, если новые приказы придут с печатями, которые ползают по рукам, вы уже знаете, что делать.