Онлайн книга «Школа. Никому не говори. Том 4»
|
— Люба, что с губой?!.. Тимоха с вертухи залепил, когда ты к нему приставала? – громко съехидничала Виноградова, когда 10 «А» ждал звонка на литературу. – Наш Тимончик неприступен, как скала! Не ведётся на твой парад, смотрю! — Ой, точно! – подпрыгнула Лыткина. – Люба, ты накрасилась! Хорошеешь день ото дня! — Причём тут Тимон? – переспросила Виноградову Бутенко. — Да мы с Инной, Иркой и Нинель поймали их как-то на пути домой! Поспелова влюбилась! Тимку преследует, в подруги просится, а тот отбивается, бедненький! — Ах-хах-ха-ха-ха! – раздался весёлый девичий хохот со всех сторон. Тихоня спокойно глядела на Камиллу, пока та сочиняла небылицы, и не стремилась ни перебить брюнетку, ни оспорить, ни начать доказывать обратное. Ей было попросту лень. «Это ж надо такую ересь изрыгать! Вот дура! Виноградова, какая же ты желчная! Да кроме тебя и Рашель Кабан никому не упёрся – особенно мне, – морщилась, недоумевая, десятиклассница, брезгливо косясь на ровесниц. – Как я раньше умудрялась обижаться на такие бредни, плакать, страдать от несправедливости, переживать?! Да этот тухлый словесный понос выеденного яйца не стоит! Когда-то я бы под пол провалилась от врак и смешков, а сейчас мне стыдно. Не за себя, а за их тупость. Закалка от общения с Сэро делает своё дело». На Солнечном 27, в отличие от одноклассников, косметику на лице школьницы вообще не заметили, хотя именно от родителей подросток ждала больше всего неудобных, тяжёлых вопросов и крепко переживала. Люба старалась без грима и тонального крема из комнаты не выходить, дабы не нарваться на расспрос про разукрашенную кулаками Сопли физиономию. Но единственное, что вызвало интерес (и то лишь у Василия Михайловича), – это шишка на нижней губе. — Дублёнку из шкафа вытаскивала, а та резко с вешалки соскользнула! Деревяшка спружинила да залепила по губе. Больно было! Даже не представляешь, пап! Кровью пол закапала! — Осторожнее надо быть, дочка, – посетовал отец. – То в сарае руку за гвозди зацепишь, то губу расквасишь! Юная особа опустила очи долу, чтобы скрыть хитрые искорки. Комментарий почудился ей довольно прозрачным. «Ой, ладно! Папа наверняка ничего не понял, – решила старшеклассница, слушая вполуха пререкания, раздававшиеся из коридора. – Хватит париться, «пирожок»! Сегодня весь дом принадлежит тебе одной. Красота! Переживи только школу». Дверь без предупреждения распахнулась. В комнату просунулась взъерошенная мама. — Люба, ключ от входной двери спрячь в щели между окном и кирпичной кладкой. Вдруг нам, пока ты в школе, что-то понадобится! — Как скажете. Сколько вас не будет? — Дня три, наверно, – задумалась женщина. – Сегодня ночь бдения, завтра похоронят и помянут, послезавтра своим кругом посидим, опять помянем да дом её уберём… Где-то так! — Буду вас ждать! – улыбнулась тихоня. «Три дня халявы!!! Во счастье привалило!» Товарный кассир не знала, что её чадо за время болезни умудрилось сбегать к старушке раз десять – посидеть у кровати, держа больную за руку, поговорить и покормить с ложечки ослабевшую бабульку. В своём сердце девочка по совету Имира уже попрощалась с близким человеком и отпустила, что помогло скорбную новость воспринять умиротворённо, как факт. — Если вдруг, пока нас не будет, кто припрётся: соседи или другие рожи – отвечай, что мы… |