Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 82 – Руфия Липа

Злые языки поговаривали, что Софья потому и круглая отличница, что предки её дорогие подарки всем учителям преподносят. Люба с этим мнением была в корне не согласна: она часто сидела с Соней и видела её трудолюбие и ум.

В отличие от тихони отличница не страдала от своего одиночества в коллективе. Наоборот, она сама избегала контактов с ровесниками, не стремилась стать кому-то подругой, участвовать в общественных делах или просто в чужой болтовне. Читались в Софье высокомерие, насмешливость к одноклассникам – и ребята это хорошо чувствовали.

Некрасивая, полная, высокая, отличница за своё отношение к другим могла нарваться на неприятности. Но заводилы Степанченко и Илютина боялись связываться – Лаврентьевы слыли одними из влиятельных и богатых людей станицы. В период развала СССР отец Сони занимал высокий государственный пост и, используя ум, сноровку, деловой подход и связи, основал несколько успешных предприятий. Сонина мама стала одной из немногих женщин в городке, кто уже сидел за рулём редкой дорогой иномарки. У девочки первой в классе появился сотовый телефон: маленький, с крошечным серым экраном и кучей кнопочек. Позже вслед за Соней сотовый появился у Илютиной, а затем у Бутенко. Больше никто в 10 «А» наличием карманного аппарата похвастаться не мог.

Проще говоря, вокруг Лаврентьевой была пуленепробиваемая броня из учительского коллектива и крутых родительских связей. Тимона, Варю и других это не подбрасывало, но у них не было выбора – приходилось мириться с недосягаемостью Софии для их острых языков.

В кабинет зашла Екатерина Алексеевна, молодая математичка. Класс лениво встал. «Здрасьте» зазвучало из разных концов помещения кустарными выкриками.

— Приветики, Екатериночка Алексеевночка, любименькая моя! Са-а-а-мый лучший учитель в нашей вонючей школе! Как я по вам соскучилась, слов нет! – вскочив с места, шаркая подошвами ботинок об пол, к педагогу с громким воплем, бесцеремонно распихивая всех на пути, неслась Илютина.

Люба нахмурилась, глядя, как одноклассница повисла на шее покрасневшей математички и начала душить её наигранными объятиями и поцелуями. Поспелова недоумевала, почему Екатерина Алексеевна позволяет Варе садиться себе на голову, ведь она всё-таки учитель. Видно же, что Варвара лукавит и врёт. Сюсюкает и подхалимничает, а в кулуарах школьных коридоров кроет нецензурной бранью «Катьку» и её преподавание.

— Ой, Катька – беспонтовый препод! Не состоялась и как баба, и как математик! Ни черта объяснить не может! Что ни рассказывает, всё непонятно! Поэтому её и муж бросил, потому что ни рыба ни мясо!

В лицо же Илютина льстила и уже перешагнула ту черту, которую ученик в отношении учителя пересекать не должен. То ли Екатерина Алексеевна была глупа, то ли наивна и верила фальшивой наигранности Варьки, но авторитет в 10 «А» она давно потеряла. Может, когда стала распивать чаи да сплетничать с Тимофеем, Варей и другими ребятами в кабинете, закрытом на ключ. Может, когда повадилась на глазах у всего класса флиртовать с Тимоном, вместо того чтобы держать дисциплину и качественно обучать. А может, когда школьники ловили её курящей за туалетом вместе с другими старшеклассниками.

В общем, алгебра и геометрия были ещё одними нелюбимыми предметами в Любиной школьной жизни. Здесь сорок минут творилась чертовщина. А ведь Екатерине Алексеевне два года назад достался успешный, хорошо обученный класс после сильного, требовательного пожилого математика. Та держала школяров в ежовых рукавицах одним взглядом, но ушла на пенсию. И «Катька» своим преподаванием умудрилась за короткий срок превратить обученный, дисциплинированный «А» в шалопаев и бездельников.