Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 46 – Руфия Липа

— Ты Сэро любишь?

Имир озадаченно приподнял брови.

— Конечно. Он мой родной брат! Дорожу им. Знаешь, мы никогда ничего не делили. Ни игрушки, ни вещи, ни комнату. Он не покушался на моё, а я – на его.

— Везёт вам! Мне даже обидно, ведь я одна в семье.

— У тебя брат есть.

— Ага, старше на шестнадцать лет! Мы чужие. Вы ругаетесь?

— Спорим иногда.

— И всё?!.. Круто!

— Поссорились мы серьёзно только один раз.

— Из-за чего?

— Не важно. Тогда решил я, что больше никогда с ним не заговорю. Молчал я с месяц, а потом передумал.

— Надоело?

— Нет. Понял, что могу потерять брата. Испугался, короче.

Люба подвинулась поближе, доверительно заглянула ему в глаза.

— Поделишься?

Имир нахмурился, отвернулся, замолчал. Потом ответил:

— Делиться особо нечем. Детские обидки… Было, но прошло.

— Всё у тебя «было, но прошло»! – разозлилась Поспелова. – Вечно ничего о себе толком не расскажешь! Не доверяешь, так и скажи! Я-то тебе душу наизнанку выворачиваю!

— Почему не доверяю? – удивился он. – О глюках в раннем детстве только ты знаешь.

— Неправда! Стопудняк, всем подряд рассказываешь!

— Ты была первая, кто это услышал, – спокойно произнёс юноша, с укором глядя ей в лицо.

— Я думала, ты наврал. – Люба остыла и, устыдившись, виновато скукожилась на стуле.

— Зачем мне это?

Поспеловой нечего было ответить. Она, вяло улыбнувшись в ответ, решила сменить тему на ту, которая просилась на язык сама, потому что больше обсудить было её особо не с кем.

Несколько дней назад сборной солянке из выпускников доверили убирать актовый зал после Посвящения первоклашек. Счастливчики, освобожденные завучем от занятий, лениво ползали по помещению, создавая видимость трудодня. На переменах к халявщикам забегали ровесники, чтобы проведать, громко позавидовать и пошалить от скуки.

Люба, избранная в числе других доверенных драить территорию, регулярно подвергалась атакам скучавшего на уроках Сэро и его приятелей. Илютину, наблюдавшую за ними, неожиданно накрыло. Варя прекратила имитировать подметание полов, и, подбоченившись, рявкнула, огорошив всех, кто находился поблизости:

— Ибрагимов, либо надраивай вместе с нами, либо не топчись, как слон! Задолбал! Вали отсюда!

Тот – будто не на него наехали – лениво обернулся и насмешливо оглядел оборзевшую ровесницу.

— А то что?

— Думаешь, самый умный и крутой здесь?! – быканула Илютина, смело выпятив подбородок и приняв позу бомбардира. – Управа на тебя найдётся! Я не Виноградова! Попробуй тронуть! Пожалеешь!

— И как же я пожалею? – усмехнулся Сэро, сделав пару шагов по направлению к ней.

Илютина, не долго думая, распахнула ротовую полость – и понеслось! От нецензурщины у старшаков уши в трубочку сворачиваться не успевали.

Всё внимание приковалось к стычке. Ибрагимова любили и побаивались. Никто ему в школе не перечил – наоборот, пытались подружиться, угодить. Варвара, будучи девчонкой общительной и заметной, за словом в карман сроду не лезла, но против крупных фигур никогда не выступала. Что вдруг на неё нашло – было сейчас совсем не понятно. Назревал конфликт интересов – кто кого.

Любе было ясно как Божий день – Варька не уступит. На кону стоял вопрос её репутации. Тихоня видела неоднократно, как одноклассницу запросто заносило на поворотах в любом, даже безобидном споре. Как легко она выходила за допустимые грани человеческого, лишь бы вытереть ноги о ровесника, позволившего себе хоть в чём-то её осадить. Сэро тоже был не лыком шит, но заткнуть глотку Варьке было делом не то что сложным – невозможным, потому что базарная хабалистая её натура не имела ни конца ни края. Назрела грязная словесная баталия, обещавшая морально искупать присутствовавших в помойной яме.