Книга Невидимка для босса, страница 51 – Ольга Граф

А я только что поняла, что не хочу конца.

Я хочу его.

— Всё в порядке, — сказала я, пряча телефон в карман. — Просто… работа.

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

— Ты плохо врёшь, — сказал он наконец.

— Я отлично вру.

— Не мне.

Я промолчала.

Потому что он был прав. Ему я врать не умела. Никогда не умела. С самого первого дня.

— Идём в дом, — сказала я. — Холодно.

Он кивнул. Но в его взгляде осталось то, что не уходило.

Вопрос.

Который я пока не готова была слышать.

Мы вернулись в дом. Там было тепло, светло, безопасно. Но внутри у меня всё дрожало.

Я знала только одно.

Кто-то следит.

Кто-то знает.

Кто-то ждёт своего часа.

И этот час, кажется, наступает уже завтра.

Воздух в доме загустел, как сироп. Не враждебно, нет — он просто стал непрозрачным, вязким от непроговорённых слов и мыслей, которым некуда было деться. Тишина висела не нейтральной пеленой, а натянутой струной, которую только что дернули и не дали затихнуть, оставив в комнате низкое, назойливое гудение.

Я ушла в спальню первой.

Не сбежала. Отступила на заранее подготовленные позиции, потому что каждая мышца лица заныла от постоянного удержания маски. Дверь закрыла с тихим, решительным щелчком затвора — так закрывают сейф с чем-то опасным или бесценным. Сумка, брошенная на покрывало, легла беззвучно, но отдалась во мне глухим ударом. Я стояла, уставившись в её чёрный матовый бок, понимая: то, как я начну её заполнять, станет ритуалом сборки себя по кускам. Или попыткой.

Поцелуй жил под кожей. Не картинкой в голове — физическим эхом. Не вспышкой, а тлеющим углём. Там, где его губы касались моих, всё ещё пылало — не жарко, а настырно, неотвязно. Он был медленным, вопиюще осознанным, без намёка на случайность. И самым чудовищным в нём было это ощущение выбора. Не захвата, не требования — выбора. Меня. В тот конкретный момент. Со всеми моими шипами, ложью и дурно скрытой паникой. Он просто был. И этим перевернул всё с ног на голову.

— Прекрасно, Марта, — выдохнула я в тишину комнаты, выдёргивая из шкафа кожаную куртку. Голос прозвучал хрипло, чужим. — Идиотка. Просто идиотка высшей пробы.

Я начала складывать вещи с педантичной, почти маниакальной точностью. Каждый сгиб футболки, каждый застёгнутый замок на косметичке — это был кирпичик в стену, которую я отчаянно возводила между «тогда» и «сейчас». Футболка — вот она, хлопок, реальность. Джинсы — деним, грубый и понятный. Зарядное устройство — холодный пластик, технология, логика. Я вколачивала в себя эти якоря, пытаясь пригвоздить к полу разбегающиеся мысли. Потому что тело, предательское и немое, уже всё поняло. Оно сдало все рубежи без единого выстрела, оставив лишь сладковатую дрожь в коленях и странную тяжесть внизу живота.

Мысль врезалась в сознание отточенным лезвием, холодным и ясным:

Он мне нравится.

Не «интригует». Не «полезен». Не «удобен для легенды». А нравится. До тошноты. До головокружения. До того, что вся моя привычная язвительность перестала быть изящным фехтованием и превратилась в clumsy, топорную защиту. Спорить с ним хотелось не чтобы победить, а чтобы он смотрел. Смотрел пристально, безотрывно, вот так, чуть прищурившись, когда в уголках глаз собираются лучики морщин. Сделать шаг было страшно — вперёд, к нему, или назад, в спасительную пустоту. Я слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие игры. Осколками. Шрамом на внутренней стороне запястья. И долгими ночами, когда единственным звуком является тиканье часов.