Книга Невидимка для босса, страница 52 – Ольга Граф

Шаги в коридоре. Твёрдые, размеренные. Кирилл прошёл мимо двери, и я, затаив дыхание, кожей спины ощутила, как он остановился не доходя двух шагов. Не у самой створки, не вторгаясь. Он просто был там. И ждал. Эта проклятая, невыносимая деликатность, которая разбивала в дребезги все мои расчёты. За это я хотела его и поблагодарить, и ударить.

— Мы можем выехать минут через пятнадцать, — его голос пробил тишину, ровный, спокойный, как поверхность озера перед бурей. — Не хочу ловить ночь на серпантине.

— Хорошо, — мой собственный голос отозвался сам по себе, отполированный до механического блеска. — Я почти готова.

Слишком ровно. Слишком бесцветно для существа, у которого внутри бушевал пожар.

Пауза повисла плотной, осязаемой материей.

— Марта.

Моё имя на его языке было не из двух слогов. Оно было тихим взрывом.

Я замерла, пальцы впились в мягкую ткань сумки, ногти побелели.

— М? — выдавила я, сделав из вопроса одно короткое, отрывистое жужжание.

— Ты в порядке?

Вот так. Просто. Без «декораций». Вопрос был ловушкой, замаскированной под关心 (заботу). Он не был рабочим. Не был формальным. Он бил точно в цель — в ту дрожащую, оголённую часть, которую я звала «просто мной». В Марту, а не в ту, кем она притворялась.

Я сделала вдох, чувствуя, как воздух со свистом рассекает горло.

— Да, — солгала я. — Просто собираюсь.

Он услышал ложь. Я знала. Но, кажется, решил не добивать. Не сейчас.

— Я напишу ассистентке перед выездом, — сказал он, и в его голосе появились деловые, стальные нотки. — Чтобы вечером нас не дёргали.

— Конечно, — я обернулась, опираясь на знакомую территорию язвительности. — Даже в глуши ты остаёшься собой. Деловой центр с выездом на природу.

Я услышала его усмешку — низкую, бархатистую, от которой по спине пробежали мурашки.

— Это комплимент?

— Это клинический диагноз. «Хроническая гиперответственность». Не лечится.

Он всё-таки заглянул в комнату, облокотившись о косяк. Без пиджака. Рубашка-поло мягкого серого цвета обтягивала торс, подчёркивая рельеф плеч, расстёгнутая на одну пуговицу сверху открывала ключичную впадину. Слишком реальный. Слишком человечный. Слишком далёкий от гладкого, отполированного образа Артёма Вяземского. Он пахёл не офисом и дорогим одеколоном, а кожей, днём на улице и чем-то своим, тёплым, солевым. Я отвела взгляд на секунду позже, чем следовало. На целую вечность позже.

— Ты слишком внимательно смотришь, — констатировал он. В его глазах плескалась усмешка, но где-то в глубине — вызов.

— Профессиональная деформация. Анализ угроз.

— И какие риски ты видишь в данный момент? — Он скрестил руки на груди, и мышцы под рубашкой плавно напряглись.

Я с силой захлопнула молнию на сумке, звук шипящий, окончательный, и повернулась к нему, приняв вызов.

— Ты.

Он не улыбнулся. Его взгляд стал тяжёлым, изучающим.

— Это не новость.

— Для меня — новость, — бросила я, чувствуя, как горит лицо. — Я не рассчитывала, что ты окажешься таким.

— Каким? — Он сделал едва заметный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Воздух снова загустел.

— Живым, — выдохнула я. — Это нарушает все расчёты. Вносит переменные. Мешает.

Усмешка тронула уголки его губ, но глаза оставались серьёзными, почти тёмными.

— Я редко мешаю чужим расчётам, Марта. Обычно я их либо принимаю, либо… ломаю.