Книга Развод. Эффект невозврата, страница 7 – Ева Шах

— Получится, — отрезала Алина.

— А если нет?

— Мирослава, посмотри на меня.

Я повернулась.

— Ты восемь лет не работала в поле, — сказала она. — Но твои мозги никуда не делись. Твоя злость никуда не делась. Твое достоинство, кстати, тоже не сдохло, хотя некоторым очень хотелось его закопать. Так что слушай меня внимательно: ты не падаешь. Ты разгоняешься.

У меня защипало в глазах.

Проклятье.

Я ненавижу плакать в общественных местах. Особенно в башне, где даже стекло выглядит дисциплинированнее, чем моя личная жизнь.

— Не смей, — предупредила Алина, увидев мои глаза. — Только не здесь. У меня сейчас тоже потечет тушь, и я буду тебя ненавидеть.

Я фыркнула сквозь слезы.

— Ты отвратительная подруга.

— Зато эффективная.

Телефон на столе снова завибрировал. Не Егор.

Няня.

У меня мгновенно ушла вся мягкость.

— Да? — ответила я сразу.

— Мирослава Сергеевна, здравствуйте, — заторопилась Тамара Ильинична. — Не пугайтесь, все в порядке, просто Матвей в школе подрался.

У меня остановилось сердце.

— Что?

— Не сильно. Правда. Но вас попросили подъехать. Там мальчик... что-то сказал про вас с отцом, и Матвей...

Дальше я уже почти не слушала.

Все внутри оборвалось и собралось заново в одну точку.

Мой сын.

Мой тихий, взрослый, слишком понимающий сын подрался в школе.

Из-за нас.

Из-за того, что мы, взрослые, как обычно, сделали из своей боли открытую рану, а дети первыми пошли по осколкам.

— Я еду, — сказала я и отключилась.

— Что случилось? — резко спросила Алина.

Я уже вставала.

— Матвей подрался в школе.

— Черт.

— Мне надо ехать.

— Езжай. — Она тоже поднялась. — Если что-то нужно — звони. Если нужно будет забрать Полю, найти юриста, закопать Егора или купить тебе еды на неделю — звони.

— Спасибо.

Я шла к выходу быстро, почти бегом, и внутри у меня снова все кипело.

Не страхом. Нет.

Яростью.

Потому что можно выдержать предательство. Можно выдержать унижение. Можно пережить развод, пустую квартиру, чужие взгляды, страх за деньги.

Но когда твой ребенок начинает драться из-за того, что взрослые не сумели развестись достойно, — это уже не просто боль.

Это война.

И, спускаясь в лифте на первый этаж, я впервые за долгое время подумала не о том, как выжить.

А о том, как выиграть.

---

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Егор

Когда женщина не берет трубку в первый раз — это раздражает.

Когда во второй — злит.

Когда в третий ты вдруг понимаешь, что она делает это не из обиды, не из каприза и не для красивого эффекта, а потому что действительно больше не считает нужным подстраиваться под твое время, твой голос, твое настроение — вот тогда становится по-настоящему мерзко.

Я сидел в машине у центрального входа в “Берестов Hall”, смотрел на погасший экран телефона и чувствовал, как внутри медленно, по-мужски некрасиво поднимается бешенство.

Мирослава не просто не ответила.

Она ответила так, как раньше никогда бы не посмела.

“Я больше не живу у тебя дома, Егор.”

Я перечитал сообщение еще раз.

Потом еще.

Потом заблокировал экран и бросил телефон на соседнее сиденье.

— Денисов из “ГастроГрада” уже приехал, — осторожно напомнил водитель.

— Плевать.

Голос вышел жестче, чем я рассчитывал.

Он сразу замолчал.

И правильно.

Сейчас мне было не до переговоров, не до поваров, не до поставщиков, не до новой винной карты, которую шеф хотел согласовать до обеда. Сейчас вся моя идеально выстроенная жизнь почему-то сжималась до одной женщины, которая вдруг перестала быть управляемой.