Книга Развод. Эффект невозврата, страница 4 – Ева Шах

Мне не нравилось, когда рабочие собеседования вдруг начинают звучать слишком лично.

— Вы всегда так разговариваете? — спросил я.

— Как?

— Как будто отвечаете не только на вопрос, но и на то, что у собеседника болит.

На этот раз она действительно удивилась.

Чуть заметно. Но достаточно, чтобы я это считал.

— Нет, — ответила Мирослава. — Обычно я разговариваю еще хуже. Просто сегодня мне очень нужна работа.

Вот это было почти красиво.

Почти.

— Нужда — плохой союзник.

— Отчаяние — да. Нужда — часто лучший мотиватор.

Я откинулся на спинку кресла и еще раз посмотрел на ее лист.

Четко. Умно. Без лишнего блеска. Без попытки понравиться. Просто хорошая работа.

Плюс характер.

Плюс боль.

Плюс дети.

Плюс очевидный развод, который еще не выветрился из ее кожи.

Плохая смесь.

Сильная смесь.

Опасная.

— У вас будет тестовый допуск, — сказал я. — Три дня. Если подтвердите уровень — получите контракт.

Она не улыбнулась. Хотя я видел, как это ударило в самую цель.

Просто кивнула.

— Поняла.

— И, Мирослава Сергеевна.

— Да?

— Я не люблю драму на рабочем месте. Ни в каком виде.

Ее взгляд потяжелел.

— Я тоже, Максим Андреевич. Поверьте. С некоторых пор особенно.

— Хорошо.

Она встала.

Взяла папку.

Подошла к двери и уже там остановилась.

— Можно вопрос?

— Попробуйте.

— Вы всегда так собеседуете людей? Или мне повезло?

Я впервые за утро позволил себе короткую, очень сухую улыбку.

— Вам не повезло. Я был вежлив.

Она чуть приподняла бровь.

— Тогда страшно представить, каким вы бываете, когда невежливы.

— Работайте хорошо, и не узнаете.

— Договорились.

Она вышла.

А я еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь.

Потом взял лист, на котором она писала, и снова пробежался глазами по расчетам.

Да.

Очень умная.

И очень не вовремя.

Я подошел к окну, глядя, как подо мной движется город. Огромный, блестящий, хищный.

Где-то там, внизу, женщина по имени Мирослава Громова сейчас, вероятно, впервые за долгое время выдохнет полной грудью.

А я уже знал, что совершил ошибку.

Потому что беру на работу не просто сильного аналитика.

Я беру в свою систему человека, в котором слишком много жизни.

А жизнь, если пустить ее слишком близко, всегда ломает контроль первой.

---

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Мирослава

Когда за моей спиной закрылась дверь его кабинета, я поняла, что все это время дышала неправильно.

Слишком коротко. Слишком поверхностно. Как человек, который стоит под водой и делает вид, что ему нормально.

Я дошла до лифта, нажала кнопку и только там позволила себе выдохнуть. Медленно. До конца. Так, что заболели ребра.

Меня трясло.

Не снаружи — внутри. Там, где всегда видно хуже всего.

Максим Ратников оказался именно таким, каким про него говорили. Опасным. Холодным. Слишком собранным. С тем самым типом мужской тишины, от которого хочется или выпрямиться, или сбежать. Он не давил голосом, не играл властью демонстративно, не повышал тон. Но рядом с ним все время было ощущение, что ты стоишь перед человеком, который видит не твою одежду, не резюме и не то, как ты держишься, а точку, где ты можешь треснуть.

Именно поэтому я так боялась этого собеседования.

Не потому, что он мужчина.

Не потому, что красивый.

И даже не потому, что владелец огромной компании, куда мне, по логике моей прошлой жизни, вообще не стоило соваться.