Книга Развод. Эффект невозврата, страница 36 – Ева Шах

У меня есть слабые места.

Одно из них сегодня вечером вышло из моего кабинета в сером костюме, с усталыми глазами и слишком прямой спиной.

И я понятия не имею, что с этим делать.

---

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

Мирослава

Если бы кто-то спросил меня, как именно выглядит женская паника в тридцать три, я бы ответила честно:

она не выглядит.

Она прекрасно маскируется под собранность.

Она надевает строгую рубашку, убирает волосы, отвечает на письма, покупает молоко, контролирует температуру у ребенка, проверяет домашнее задание, кивает коллегам, улыбается кассиру и делает вид, что ничего особенного не произошло.

Хотя внутри у нее — пожар.

После того вечера в офисе я проснулась раньше будильника.

Полина сопела рядом, раскрыв рот и уткнувшись носом в мое плечо. Матвей в соседней комнате, судя по тишине, еще спал. За окном только-только серело. В квартире было холодновато — батареи в доме жили какой-то своей жизнью, не связанной с погодой и логикой. И в этой ранней, хрупкой тишине я лежала с открытыми глазами и прокручивала в голове один и тот же момент.

Доска.

Маркер в руке.

Максим слишком близко.

Его голос у меня за спиной.

И тот короткий вопрос, который повис между нами, как натянутая проволока:

“Это вы сейчас о проекте?”

“А вы?”

Господи.

Я закрыла глаза ладонью.

Как можно было дожить до тридцати трех лет, родить двоих детей, пережить разрушение брака, устроиться на сложнейшую работу — и при этом реагировать на одного мужчину так, будто тебе девятнадцать и ты впервые в жизни стоишь рядом с преподавателем, который слишком умен и слишком красив для твоего душевного равновесия?

Это было нелепо.

Неправильно.

Не вовремя.

И, что хуже всего, взаимно.

Вот это я поняла ясно. Не по словам — по паузе. По тому, как он не отступил. По тому, как смотрел. По тому, как ответил мне потом в сообщении.

“Двусмысленностей не будет, если мы оба будем достаточно взрослыми.”

То есть они уже были.

И он это тоже знал.

От этой мысли мне одновременно становилось жарко и страшно.

Потому что есть вещи, которые особенно опасны именно в тот момент, когда ты понимаешь: тебе не показалось.

Полина зашевелилась, что-то сонно пробормотала и переложила ногу мне на живот. Я осторожно поправила ей одеяло и уставилась в потолок.

Нет.

Так нельзя.

Я только начала приходить в себя. Только выстроила первую шаткую конструкцию новой жизни. Только перестала вздрагивать от сообщений Егора. Только начала дышать не остатками старого воздуха, а чем-то своим.

И теперь влезть в чувство к собственному начальнику?

Блестяще, Мирослава. Просто аплодисменты.

Я осторожно выбралась из постели, чтобы не разбудить Полю, и ушла на кухню. Поставила чайник, открыла окно, впуская в квартиру блеклое утро, и только там позволила себе тихо выругаться шепотом.

Телефон лежал на столе экраном вниз.

Я перевернула его.

Ни сообщений от Максима. Ни пропущенных. Конечно.

И слава богу.

И почему тогда меня так глупо кольнуло это отсутствие?

Потому что, ответила я себе жестко, ты уже начала ждать то, чего не должно быть. А это худший старт для любой женской катастрофы.

Телефон завибрировал, будто издеваясь.

Алина.

— Да, — ответила я шепотом.

— Ну? — бодро спросила она. — Ты уже влюбилась или пока просто плохо спишь?

Я прикрыла глаза.