Книга Кровавые деньги, страница 32 – Фергюс Хьюм

— Да, – тихо сказал Ламберт, внезапно состарившись на несколько лет. – Теперь я все понимаю, Агнес. Ты больше не будешь нести это бремя в одиночку. Я буду тебе верным другом, моя дорогая, – и он взял ее за руку.

— И верным другом моему мужу? – спросила она, высвобождаясь.

— Да, – сказал Ламберт и прикусил губу. – Буду, и да поможет мне Бог.

Беседу леди Агнес и Ламберта едва ли назовешь любовной сценой – в ней преобладало суровое чувство долга. Халдея, растянувшаяся среди благоухающих смятых цветов, сама в пестром одеянии, едва отличимом от радужных соцветий, была озадачена: как эти двое сдерживают столь очевидную страсть? Для ее простой и бесхитростной сути такое казалось немыслимым. Он любит ее, а она любит его – почему они не сбегут, чтобы наслаждаться жизнью вместе? Муж, заплативший деньги за жену, не в счет, равно как и брат, продавший свою сестру, чтобы скрыть свои преступные делишки. Леди Агнес пожертвовала собой, чтобы спасти Гарвингтона от заслуженного наказания, – цыганке это казалось непростительным! Если бы ею двигала любовь, ее поступок можно было бы оправдать. Но своего любимого она глупо бросила и принесла себя в жертву – а ради чего? Агнес Ламберта просто не заслуживает, и эта язычница никогда не заполучит его – так решила Халдея.

Конечно, судя по всему, он ей и так не достанется. Ламберт, будучи слабее Агнес, был бы только рад сбежать и таким образом разрубить гордиев узел несчастливых обстоятельств. Но Агнес, движимая неведомым Халдее высоким чувством долга, видимо, вознамерилась и дальше оставаться мученицей. Вопрос в том, долго ли она продержится? Ведь ясно, что она любит своего кузена. Значит, надолго ее не хватит, решила цыганка. Рано или поздно искусственный барьер будет прорван потоком страсти, и леди Агнес сбежит от купившего ее мужчины. И правильно сделает, – подумала Халдея, хотя была всем сердцем против подобного побега. Она и помыслить не могла, что Агнес всю жизнь будет держать свое обещание, потому что Хьюберт сдержал свое. Культура, к которой принадлежала Халдея, не позволяла ей понять эту деликатнейшую проблему.

Положение было крайне сложным, и Ламберт даже обрадовался, когда кузина собралась уходить. Он проводил ее до двери, но через лес с ней не пошел. Они расстались довольно холодно, и в этом был здравый смысл. Все слова были сказаны, Ламберт обещал разделить с Агнес тяжелое бремя и сыграть роль влюбленного, у которого серьезных намерений никогда не было. Но зачем обсуждать болезненные подробности? И Агнес спешно удалилась, даже не оглянувшись, а Ламберт, скрепя сердце, вернулся в студию. Ни один из них не заметил Халдею, притаившуюся среди цветов. Будь влюбленные менее озабочены, возможно, они бы ее и обнаружили, но в итоге цыганка осталась незамеченной.

Едва опасность миновала, Халдея змеей прокралась сквозь высокие заросли сада и выбралась из круга загадочных монолитов. Она продолжала ползти и по лужайкам, чтобы ее не увидели, но такие усилия не требовались: Ламберт с каменным лицом и дрожащими руками набросился на стоявший на мольберте этюд – эта работа помогала ему отвлечься. Но цыганка этого не знала и, извиваясь, ползла по лесу на манер эдемского змея, на которого во многом походила. Наконец, скрытая стволами древних деревьев, она выпрямилась, глубоко вздохнула и задумалась: как лучше поступить?