Книга Бездна с мягкими стенами, страница 83 – Анна и Сергей Литвиновы

Сейчас точно не притворялась. Ничего не помнит и не осознает.

Плюнул, велел отправить обратно в палату.

— В надзорную? – уточнил санитар.

— Зачем? – отмахнулся врач.

Набрал Людмилу, сделал распоряжения.

Та радостным голоском ответила:

— Очень рада, Костинька Михайлович.

Его передернуло. Ситуация по всем фронтам выходила из-под контроля.

Срочно нужно искать решение. Неординарное.

Он капитан и обязан спасти свой корабль. Даже в безнадежный шторм.

Я сдался без боя. Обычно, когда кидают на растерзание младшему медицинскому персоналу, те всегда вломят, но сегодня бить не стали. Пожалели, похоже, «героя-любовника». Под белы рученьки привели – мимо недавних моих роскошных апартаментов – в надзорную палату (бездну с мягкими стенами), где ждал дежурный врач, сонный, помятый, злой.

Я беззащитно улыбнулся:

— Простите, пожалуйста. Чисто человеческую слабость допустил. Не буяню. Голосов не слышу. Может, не надо, а?

Но по лицу дежурного понял: ему от главного хорошо прилетело.

Хмуро велел санитарам:

— Вязки.

А Людмиле, тоже явившейся в палату, приказал:

— Укол в обычной дозировке.

Я внутренне застонал. Лекарства для наказаний в психиатрии всем пациентам известны, да и самому довелось испытать, еще в детской. Полусон-полуявь, мышцы ломает в мясо, а внутренности будто на куски разносит.

Поэтому бывалые и говорят: лучше на зону, чем в дурку.

Людмила с довольным лицом направилась вон из палаты: ей всегда нравилось исполнять жестокие приказания.

В кармане у нее зазвонил телефон, на ходу достала, ответила:

— Да, Константин Михайлович?.. Все поняла, скоро буду.

Я не удержался от гнусной улыбки. Главный врач, видать, тоже перенервничал. Возжелал немедленно снять стресс.

Но служебный долг прежде всего – Людмила вернулась быстро, с уже наполненным шприцем.

Я молча вытерпел укол и стоически приготовился к мучениям.

Однако случился какой-то сюр. Меня практически сразу начало вырубать. Неужели просто снотворное?!

Мрак накатывал стремительно, неумолимо, но я успел сложить пазл: дежурный врач ей приказал как обычно, то есть «галку» или амик. Но шеф, вероятно, дал другой наказ: вырубить меня совершенно. А зачем? Тоже база. Чтоб Людочка к нему в кабинет зарулила, потешила стариковское либидо. Кроме нее на посту в надзорке рядом со мной сидеть некому. Ночь, Толика кикнули, из персонала в отделении остались двое. Дежурный врач да она. Ну значит, повезло.

А помучаюсь я завтра – когда поймаю откат от лошадиной дозы фармазима^[19].

Мысли стали путаться, перед глазами замелькал калейдоскоп лиц: пациентка Рита, пострадавший за свое доброе сердце Толян… Но их все быстро задоминировала Хель. Села рядом со мной на постель, опустила на щеку холодную руку и так участливо выдала:

— Фил! Бедный мой мальчик! Ты не выберешься отсюда…

Обычно я пытался с ней спорить, но сейчас банально не было сил.

И я окончательно улетел в черную дыру.

С Ингой разговаривал долго, почти час. Когда Анатолий уверился: девушка вроде усвоила, как себя вести надо, – вернулся в отделение. Быстро собрал немногочисленные манатки из шкафчика. Пора было уходить. Но когда следовал мимо распахнутой двери надзорной палаты, не удержался. Заглянул. Бедняга Филипп на койке, голова бессильно запрокинута. Хорошо хоть, вязки сняли – валяются рядом. У входа на стульчике, как положено, Людмила. Немедленно накинулась на него: