Онлайн книга «Бездна с мягкими стенами»
|
— Рита, – недоверчиво произнесла Инга, – ты точно всю правду рассказываешь? — Не знаю, чем вам поклясться, – ответила устало. – Памятью родителей. Памятью бабушки. Клянусь. Да, я косячила. В десятом классе дурила, руки резала, чтобы родителей позлить. С собой пыталась покончить напоказ. Но у меня никогда не было никаких учетов. И таблеток я никогда в жизни не пила. Кроме тех антидепов неделю. — А твои родители, – осторожно спросил медбрат, – они насколько были богатые? — Ну не из «Форбса», конечно. У папы своя сеть предприятий по переработке вторсырья. Мне по наследству перешел пятьдесят один процент акций. На депозитах – что-то типа трехсот миллионов. Рублей. Ну и недвижка – квартира на Гоголях, дом на Новой Риге и коттедж в Испании. — Охренеть… – выдохнул парень – синие глаза. И тут в коридоре снова застучали шаги. На сей раз шли как минимум четверо – торопливо и громко. Инга в страхе прикрыла ладошкой рот. Медбрат не потерял самообладания, торопливо выдохнул: — Ни слова, зачем мы здесь. У вас любовь. Свидание. А мы потворствовали. Рита – когда туман не обволакивал, соображала мгновенно: послушно скинула халат, начала стягивать ночнушку. — Раздевайся, быстро! – прикрикнул медбрат на парня. И в этот момент снова ярко вспыхнул свет. Филипп Меркулов Рита мне подыгрывала от души. Так и стояли под софитами, полуголые, она прижималась ко мне обнаженной грудью, бормотала: — Мой, мой! Не отдам! Враги на пару секунд словили ступор. Было их пятеро. Охранник, два санитара (одного я знал – бугай Санек из второго мужского отделения), плюс еще чел, по виду дежурный врач, неизвестно откуда. Женщина единственная – медсестра Людмила. И если мужики глазели на нас, скорее, с интересом, то на ее лице застыло выражение крайней брезгливости. Несмотря на драматизм ситуации, Хель почему-то не появлялась. Зато вездесущий Сенека сразу пришел на ум («Трудно оттого, что мы не осмеливаемся»), и я сделал ход первым: — Я люблю ее! И вы не можете мне помешать! Толян подхватил инициативу, немедленно начал каяться: — Виноват. Грешен. В искушение ввели. Не смог противостоять. У, демоны проклятые. Прежде в церковном стиле никогда не выражался, но прозвучало довольно убедительно. Медсестра из женского подхватила: — Что мы могли поделать?! На энцефалограмме увидели друг друга – и как ошалели оба. Молодость, кровь горячая. Врач хмуро буркнул: — Расцепите их. И оденьте. Толян нарочито грубо оттащил меня от Риты. Она пыталась цепляться, кричала: — Нет, нет! На суровом лице доктора (по виду молодого) я прочитал: такой кейс в его практике впервые – и четкого гайда, как действовать, в его базе нет. Я подлил масла в огонь: — Мы все-таки люди! И гражданских прав не лишены! Имеем право на любовь, на чувства! — А ведь некоторые здесь замужем, – ехидно вбросил незнакомый мне санитар – я догадался, что из Ритиного отделения. Она мгновенно парировала: — Муж меня в дурку сдал. А Фил – и сумасшедшую любит. — О, как заговорила! – удивился тот. – Ты ж пары слов связать не могла! Врач заинтересовался: — Мутизм?[17] — Дислалия[18], – поспешно ответила Ритина медсестра. – Она только существительные использовала. А мальчика едва увидела – речь вернулась. Сразу! Толик подхватил: — Мы знаем, что должны были сообщить! Но вы-то врачи, вы бы никогда не позволили! А мы решили эксперимент провести! Раз девчонка настолько преобразилась – как дальнейшему не поспособствовать?! Вы-то, доктора, народные методы не используете. |