Книга Рассказы, страница 679 – Тим Каррэн

Более чем через год, когда знакомая ему цивилизация уже умерла, Меррик примкнул к небольшой группе под руководством полковника ВВС в отставке по имени Ван Хаутен. Тот был специалистом по выживанию и учил остальных жить в новом, искалеченном мире. Разумеется, учил стрелять и убивать, защищать своё от бродячих банд и преступников. Но одновременно внушал им, как важно помнить, что они всё ещё люди, что должны помогать другим и делиться пищей с теми, кому повезло меньше.

Ван Хаутен умер во время вспышки холеры.

Когда эпидемия закончилась, остались только Бриггс, Вонг и Меррик. Больше года они держались вполне неплохо, а затем впервые появились бесенята. С каждым днём их словно становилось всё больше. Люди начали с ними войну, но врагов было слишком много.

Сначала бесенята убили Вонга, потом Бриггса. Меррик спасся, лишь убив добрую дюжину ножом и голыми руками. Они были невероятно свирепы. Готовы пожертвовать десятками своих, лишь бы убить одного нормального человека.

Со временем Меррик научился превосходно избегать их и уничтожать поодиночке.

Так продолжалось уже много лет. По меньшей мере полгода он не встречал ни одного нормального человека. Он верил, что остался последним, и не собирался умирать без боя.

В одной старой народной песне пелось: «Первым славь солнце, первым славь небеса». Спустя все эти годы именно таким человеком и стал Меррик. Когда вставало солнце, золотые лучи омывали его кожу, возвращая ощущение, что он снова человек. Позволяли свободно вздохнуть. Разгоняли тени и ползучие ночные страхи. Ему хотелось упасть на колени, словно суеверному первобытному дикарю, и вознести солнцу благодарность.

Но времени не было.

Нужно было заняться делами.

Он перешёл улицу к каменному туру на углу. Теперь Меррик видел: это не случайная груда, а тщательно сложенная конструкция. В основании лежали четыре крупных камня, на них — три поменьше, затем ещё два, а на самой вершине — один. На нём грубо намалевали красный клинописный знак.

Нет, не краской.

Кровью.

Их кровью.

Да, вряд ли это было сделано просто так. Кровь и символ, вероятно, имели для бесенят религиозное или церемониальное значение. Что-то понятное только им и другим племенам.

Сама мысль пугала, но одновременно завораживала.

Повинуясь догадке, Меррик пошёл по тротуару мимо своего убежища к дальнему концу квартала. На противоположном углу нашёлся ещё один такой же каменный тур с тем же знаком. Он обогнул квартал, свернул в переулок и обнаружил третий.

В этом просматривалась примитивная, но ясная логика.

Если взглянуть сверху, три каменных тура образовали бы треугольник, а его убежище оказалось бы точно в центре.

Всё было так, как он предполагал.

Они пометили его убежище.

Много лет Меррик считал, что бесенята существуют на простейшем племенном уровне, но теперь стало ясно: всё сложнее. Он вдруг вспомнил, что видел клинописные знаки и раньше, просто не придавал им значения: на стенах, дверях, фасадах домов, даже на земле. Иногда один-два, иногда — целые ряды.

Для них это были символы.

Средство общения. Путевые метки. Ритуал.

Вероятно, всё сразу.

А если в Меррике ещё оставались сомнения, находка у входной двери окончательно их развеяла.

Вход в его убежище скрывали густые лавровые кусты, разросшиеся так буйно, что с улицы дверь было почти невозможно заметить. Именно это ему и нравилось.