Книга Смерть под ореховым деревом, страница 38 – Анви Рид

— Лучше сгореть в горе мусора или погрузиться на дно Рейна, чем попасть к хозяйке в услужение.

Бандиты специально говорили это. Специально запугивали.

— Слуги у нее не задерживаются, это верно.

— Раз в неделю выносим останки на помойку. То руки, то ноги отдельно, то голову.

— А как же эта девка… страшная, как сама чума? – Бандит остановился, и третий, который шел позади, налетел на Отто и наступил ему на ногу. – Она вон сколько служит. Не помрет никак.

— Так, может, потому и страшная, что хозяйка издевается над ней? – Бандиты подтянули еле живого Отто и зашагали быстрее.

— Ходят слухи, что чума эта тут и родилась…

— А я слышал, что ее похитили у лорда, который задолжал Руту кругленькую сумму.

— Не, она была торговкой телом и соблазнила Крысиного короля. Тот забрал ее в логово, чтобы она его ублажала, а хозяйка ее изуродовала, так что мужу даже смотреть на нее противно стало.

Отто слушал. Из последних сил напрягал разболевшуюся голову. Дросс учил его подмечать детали, говорил, что на поле битвы выживет лишь тот, кто знает своего противника, как мать – сына.

— Ну что, – бандит ударил Отто в ребра, когда они приблизились к яркому свету в конце коридора, – прощайся с жизнью.

Отто и рад бы был, чтобы его мучения прекратились, но… он должен был бороться ради сестры. Должен был сбежать и заплатить Руту Роберу в три раза больше, чем пообещала Иви.

— Кто там? – раздался робкий девический голос.

От яркого света резало в глазах и пульсировало в висках. К горлу подкатила тошнота. Отто била крупная дрожь. Когда бандиты швырнули его внутрь, тело обволок зеленый туман, стелющийся по полу, а в легкие забился сладкий запах табака.

— Очередное тело, которое мы скинем в мертвецкую яму через пару недель.

Хохот бандитов эхом отдавался в голове. Отто сжался и закрыл глаза, стараясь защититься от ослепляющего света. Еще одно чужое слово, еще один звук, еще один вздох, и его вывернет наизнанку.

— Это должник на службу к хозяйке, – донесся откуда-то издалека голос бандита.

Прежде чем глаза Отто сомкнулись, а уши заложило от свиста, его разгоряченных щек коснулись чьи-то нежные холодные ладони.

До слуха донесся шепот:

— Не бойтесь… не бойтесь меня.

И Отто, больше не в силах терпеть эту пытку, потерял сознание.

Все тело ломило, словно кто-то засунул Отто в огромную мясорубку и пару раз прокрутил. Он по-прежнему лежал на полу, но камни больше не холодили бока, напротив – дрожащее тело обволакивало тепло мягкой шкуры. Первое, что увидел Отто, когда разлепил глаза, – чьи-то руки. Изящные длинные пальцы, ухоженные ногти, тонкие кисти. Руки эти отжали смоченную водой тряпку и, нежно коснувшись щеки, вытерли грязь. Сил отстраниться Отто не нашел.

— Где… я… – единственное, что он смог вымолвить.

Под потолком висела хрустальная люстра. В стеклянных каплях отражался свет ламп, что стояли по углам комнаты. Тут не пахло помоями, наоборот… кругом стоял свежий запах мяты и горького табака. Отто наконец-то вдохнул полной грудью и, ощутив боль в районе ребер, закашлялся. Нежные руки сразу поддержали его за затылок, не давая удариться об пол.

— Вы в покоях ведьмы Масу, – раздался робкий голос, который Отто слышал ранее. – Мне велено привести вас в порядок. Хозяйка не выносит грязи.

Голова кружилась. Перед глазами все плыло. Голос был одновременно тихим и громким.