Книга Смерть под ореховым деревом, страница 20 – Анви Рид

Его одежда была вся в засыхающей почерневшей крови. Кожа рук содрана, на лице наливался синяк, ширясь, багровея, наплывая на глаз. Кристально-голубые радужки глаз обрамляла сетка сосудов. Светлые волосы слиплись от пота и крови. Парень подставил лицо холодному ветру, словно желая проветриться, как пыльный ковер. Иви вновь почувствовала мед и древесину.

— Я не просила о помощи, – сказала она, рассматривая его избитое лицо. – Но… спасибо. И… люди не воскресают из мертвых, поэтому не лги мне.

Он все-таки защитил ее. И Отто. Прикончил Мясника, вонзив нож ему в глотку, будто это было для него обыденностью. Будто он каждый день убивал людей и каждый день сам оказывался на грани жизни и смерти.

— Получил свою благодарность? – Иви насторожилась, вспомнив его азартную улыбку на ринге. – Тогда проваливай.

Она хотела, чтобы он оставил ее в покое.

— Думаешь, я пришел сюда только за твоим жалким «спасибо»? – хмыкнул парень.

Иви нахмурилась и с опаской посмотрела на него.

— Ты была у Рута. – Он выпрямился и всем телом повернулся к Иви. – И заключила с ним сделку.

— Откуда…

— Нужно быть, как ты выразилась, болваном, чтобы не понять этого. У меня все еще есть уши, если ты не заметила. И я все еще могу мыслить разумно.

— Незаметно, – буркнула она себе под нос.

— Рут любит ставить клеймо. – Парень резко схватил ее за руку и, выпрямив пальцы, посмотрел на ладонь. – Так он помечает своих должников.

На ладони Иви возник циферблат. Кожа вокруг него сразу зазудела. Иви вырвалась и спрятала руку за спиной.

— Мне любопытно: ты и впрямь такая глупая или на самом деле не знаешь, кто такие Рут и Масу?

— Рут – бандит, а Масу – его старуха-жена. – Иви не нравилось, когда ее считали глупой.

— Иви, Иви… – Он покачал головой. – Ты уже взрослая девочка, – его мелодичный голос обволакивал, – но до сих пор не поняла, что все сказки правдивы, а чудовища из них настоящие?

— Так… – Иви попятилась. – Ты, видимо, сошел с ума. Если не отойдешь от меня, я закричу!

— Рут отправил тебя в мир кошмаров, не так ли? – Он склонил голову, с интересом наблюдая за гримасой страха, возникшей на ее лице. – Велел найти орех Кракатук?

Иви непонимающе нахмурилась.

Налетевший порыв ветра растрепал кудри Иви. Волосы защекотали нос и заслонили глаза. Она и не заметила, как парень оказался прямо у нее перед носом.

— Я могу провести тебя в мир кошмаров, – прищурился он, – и помочь найти хранителей ключей.

— Кто ты такой?

— Я Герберт Маркс, – парень протянул ей руку, – но можешь звать меня Щелкунчиком. – Он улыбнулся, и из разбитой губы заструилась кровь.

Она стекала прямо на подбородок и капала на золотые пуговицы красного камзола.

Герберт

Фарфоровая кружка громко звякнула, когда Герберт задел прикроватный столик ногой. Он накинул на голые плечи одеяло и сел на угол кровати. В комнате было холодно, но Герберт лишь сейчас ощутил, как ветер кусал его щеки и пальцы. Такая жаркая была ночь, что даже волосы от корней до кончиков пропитались по́том. Герберт поежился. Вставать было лень, хотя сил, чтобы выпить горячего чаю и согреться, у него было предостаточно. Он взял пузатый, исписанный розами чайник и налил заварки в кружку, такую же цветастую, как и ее напарник по сервизу. Там, где пальцы касались ручки, а губы – каемки, цветы начали стираться, будто их там никогда и не было. Удивительно, что они вообще сохранились даже после восьмидесяти лет использования. Герберт придвинул к себе сахарницу и, зачерпнув, поднес ложку ко рту. Он давно перестал сластить чай. Такая нудная обыденность. Такая надоедливая привычка, что от простоты ее Герберт готов был захлебнуться в Рейне. Поэтому он высыпал в рот всю ложку сахара, немного пожевал и наконец сделал глоток чая.