Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 217 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань поднял глаза к небу, глядя на одинокого орла, пролетавшего над крутыми скалами сквозь пелену падающего снега.

Он вдруг подумал о том, что в прошлой жизни Ванъюэ преподнес ему могучий модао, а в этой показал лишь подделку. Увидеть же настоящий клинок, некогда принадлежащий ему, Мо Жаню было не суждено: вероятно, к тому моменту Чжайсинь Лю уже его уничтожил.

Спустя какое-то время юноша вдруг погрузился в воспоминания о том дне, когда впервые пришел за божественным оружием к озеру Цзиньчэн. Тогда Ванъюэ выплыл на поверхность и сказал, дружелюбно глядя на него своими теплыми золотистыми глазами:

— На склоне горы пышно цветут сливы. Не мог бы ты сорвать веточку и подарить ее мне?

Мо Жань опустил веки и прикрыл глаза рукой.

А он-то, не зная о творившемся на дне озера ровным счетом ничего, тогда посчитал, что «старый ящер просто строил из себя любителя красоты и изящества».

Прошло немало времени, прежде чем они вернулись на пик Сышэн.

Чу Ваньнин был серьезно ранен в плечо, а трое его учеников совершенно выбились из сил, поэтому было решено остаться в Дайчэне на несколько дней и хорошенько отдохнуть перед возвращением в царство Шу.

Сюэ Мэн ничего не рассказал Сюэ Чжэнъюну и госпоже Ван о своем походе за божественным оружием. Такому гордецу, как он, было все равно, станут ли отец с матерью утешать его или будут горевать, разочаровавшись в своем сыне, – и то и другое бы одинаково щедро посыпало солью его свежие душевные раны. Чу Ваньнин видел это, и его сердце изнывало от жалости к ученику. С головой зарывшись в книги, он проводил за чтением целые дни, надеясь отыскать другой способ найти для Сюэ Мэна божественное оружие. Или, возможно, существовал иной путь, который мог помочь простому смертному стать достойным соперником обладателю оного?

Кроме того, его интересовал фальшивый Гоучэнь. Кем же он был на самом деле и где находился сейчас? И что означали последние слова его «белого камня»?

Слишком многие вопросы тревожили Чу Ваньнина, требуя ответа. В книгохранилище павильона Хунлянь днем и ночью горели свечи, булькали бронзовые водяные часы, отмеряя время. В дальнем углу, среди разложенных по полу исписанных бамбуковых дощечек, гор свитков и стопок документов сидел Чу Ваньнин, уткнув в страницы изможденное лицо.

— Юйхэн, рана на вашем плече чересчур серьезна! Не надейтесь, что все пройдет само собой! – брюзжал Сюэ Чжэнъюн, сидя рядом с ним с чашкой горячего чая в руке. – Старейшина Таньлан в совершенстве владеет врачевательским искусством. Вам следует сходить к нему на осмотр, как выдастся свободная минутка.

— В этом нет необходимости. Рана уже начала заживать.

Сюэ Чжэнъюн с досадой прищелкнул языком.

— Это никуда не годится! Взгляните на себя: с самого возвращения на вас просто страшно смотреть. Из десяти встретивших вас людей девять заявили, что вы выглядите так, будто вот-вот рухнете в обморок. Думается мне, рана ваша непростая, – может статься, в нее попал какой-нибудь яд или что-то подобное. Вам следует уделять своему здоровью больше внимания!

Чу Ваньнин поднял глаза.

— Я выгляжу так, будто вот-вот упаду в обморок? – Помедлив, он холодно усмехнулся. – И кто же это сказал?

Сюэ Чжэнъюн на миг замер, не находя слов, а потом вновь затараторил:

— Ох, Юйхэн, ну сколько же можно относиться к себе как к железному, а к остальным – как к бумажным?