Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 216 – Жоубао Бучи Жоу

Он медленно повернул голову и умоляюще взглянул на Мо Жаня. Увлажнившиеся глаза старика тепло блеснули.

И в тот же миг Мо Жань вдруг ясно понял, что тот собирался сказать.

— Юный бессмертный, – едва слышно заговорил Ванъюэ. – Сливы, растущие на склоне этой горы, круглый год усыпаны прекрасными благоухающими цветами. В юности я очень их любил. Конечно, божественное оружие ты уже получил, но не мог бы ты… не мог бы ты…

Мо Жань хотел было ответить ему: «Конечно, я сломаю веточку и принесу вам!» – но не успел произнести даже первое слово.

Свет в золотистых глазах Ванъюэ вдруг померк.

«Наверно, в Цзяннани он к поздним привык холодам,

А с этою веткой у друга наступит весна»^[53].

Взошедшее солнце золотило возвышавшиеся вдалеке снежные вершины, капало багрянцем в озерные воды, подкрашивая алым гребешки волнующихся волн. В звенящем утреннем воздухе разлилась легкая, нежная грусть.

Ванъюэ скончался.

Он был одним из первых драконов, пришедших в этот мир в момент его сотворения. Некогда его сила была способна сотрясать небо и землю и стихия покорялась ему; но настал день, когда он сам покорно склонил голову перед своим господином и отправился странствовать вместе с ним. Говорили, что он не мог покинуть господина потому, что на его чешуе было выжжено волшебное тавро. Никто, однако, не знал, что Ванъюэ всю жизнь оставался верен Гоучэню исключительно из глубокого уважения к нему.

В этом мире осталось совсем мало тех, кто помнил историю его сотворения. Ванъюэ было известно, что настоящий Гоучэнь был зачат против воли его матери и в его жилах текла демоническая кровь его отца. Гоучэнь ненавидел демоническое племя и, присоединившись к Фу Си, с помощью собственной демонической крови выковал для него первый в мире меч, с помощью которого первый император Китая смог освободить от демонов всю Поднебесную.

Когда же мир стал един, Фу Си затаил в душе злобу против Гоучэня, наполовину демона. Гоучэнь был неглуп и спустя сто лет сам покинул божественные чертоги, спустившись в мир смертных.

На земле он стал свидетелем бесчисленных страданий людей, которые с мечами наперевес истребляли друг друга, и его охватило чувство вины: он понял, что не должен был ковать самый первый, изначальный меч. Тогда Гоучэнь решил собрать все созданное им оружие и оставить храниться в священной оружейной озера Цзиньчэн. Там он посадил в землю Чжайсинь Лю и сказал всем подводным обитателям, что любой, кто жаждет получить божественное оружие, должен быть добродетельным человеком, ибо нечестивый не имеет права им владеть.

Теперь же Ванъюэ был мертв. В озере Цзиньчэн, куда Гоучэнь так и не вернулся, больше не осталось ни божественного оружия, ни подводных духов и волшебных зверей. Все творившееся здесь извращенное, уродливое зло погибло вместе с искренним раскаянием и железным упорством, рухнуло с грохотом и рассыпалось подобно погибшему Чжайсинь Лю.

Какое-то время никто не произносил ни слова. Где-то на берегу, за стеной снегопада, на каменной стеле по-прежнему алела надпись: «Эта дорога чрезвычайно трудна». Когда они впервые прочли ее, озеро выглядело тихим и умиротворенным, и творящиеся на его дне бедствия невозможно было разглядеть под ровной коркой льда.

В самом начале, только-только поднявшись на пик Сюйин, они и предположить не могли, какая кровавая история скрывается за четырьмя словами «эта дорога чрезвычайно трудна».